Кайра пришла в смятение, слова Дуалероса попали в самую точку. И пока она открылась, трезубец проткнул её живот насквозь.

— Кайра! — закричал Рос.

— Нет! — выдохнул я, наблюдая, как Дуалерос ногой столкнул её тело с зубцов, словно она была куском мяса, насаженным на вилку.

— Ахахаха! Замечательно! Мягкое сердце, мягкие мозги! Попасться на удочку бога лицемерия — весьма глупо, ты не находишь? А самое милое, что жив и здоров твой братишка. Его продали еще год назад, чтоб лишний рот не кормить. Была б ты умнее, давно бы ушла, но все цеплялась за эту иллюзию, будто способна заботиться о ком-то, когда о себе-то позаботиться не можешь!

Кайра упала на пол, сворачиваясь в клубок и кряхтя. Я бросился к ней, перевернул на спину, но кровь лилась из трех ран на её животе так обильно, что стало слишком очевидно: жить ей осталось лишь считанные минуты.

— Ну что, такое угощение тебе сгодится? — обратился Дуалерос к своему трезубцу.

— Не то, что мне нравится, но теперь повелевай, — ответило божественное оружие.

— Смерть еретикам!

Сорвавшаяся с зубца Аёна молния поразила не успевшего уклониться Роса. Порыв ветра отбросил меня от Кайры к дальней стене и крепко приложил спиной. Я выронил кнут, заваливаясь на бок и шипя от боли.

— А все так хорошо начиналось. Незаурядный персонаж, нестандартное мышление, живой характер. Преодоление преград и вера в лучшее. Вот только не делание послужить миру, который приютил тебя, все портило и опошляло. Эх, Гена, Гена. А ведь мог и пожить ты подольше. Но ничего, свято место пусто не бывает, — говорил Дуалерос, неторопливо идя в мою сторону через весь зал.

— Любишь же ты развести эти сопли, четное слово, — ответил я, хватая жадно воздух ртом.

— Люблю? Ну да, наверное, ты прав. Очень люблю. Это делает жизнь веселее.

Приблизившись, Дуалерос с силой вогнал трезубец мне в грудь. Вошел, как по маслу. Горячее жжение, разливающееся внутри тепло, заполняющее все естество, вытесняющее воздух. Кашляя кровью, я ухватился за древко трезубца, фиксируя его, не давая вытащить.

— Убийство людей делает жизнь веселее, убийство демонов делает жизнь веселее. Мне нравится сталкивать их лбами и натравливать друг на друга, словно…

— Погоди, постой, — вдруг зазвучал голос Аёна, — ты что делал? Не ослышался ли я, что ты, якобы намеренно людей и демонов заставляешь воевать?..

Дуалерос остановился. Кажется, он взболтнул лишнего. Того, чего Аён просто не слышал ранее. И пока они выясняли отношения, я получил немного времени.

— Микки, милая?

— Да, Господин?

— Подкинь мне идею: что делают герои в критический момент перед смертью?

— Улыбаются. А Вы собрались умирать?

— Кажется, это решили за меня.

— Кто?

— Судьба, думаю.

— Переиграйте её. И уничтожьте.

Я что-то вспомнил. Моя рука уже немела, но я сунул её в карман жилетки и начал шарить, надеясь нащупать своими ватными пальцами острую грань игральной кости.

Вот она! Не потерял — отлично! Как там говорил этот лицемерный божок?

«… В критическую минуту соверши бросок. Как знать, вдруг поможет, и ситуация решится в твою пользу. Но, предупреждаю, артефакт одноразовый. Перед использованием убедись, что иного выхода нет».

Более критической минуты представить трудно: двое моих друзей биты, я на грани смерти и нет ни какой возможности спастись.

— Так ты обманывал меня?! Ты специально говорил это демонам, что бы…

— Я бог лицемерия! Лгать и предавать — моя работа! Но теперь ты — мой раб! Это все не имеет значения, подчиняйся!

— У нас договор! По его условиям ты не должен был лгать мне и вредить демоническому миру!

— На тот момент я был почти невинен…а? — Дуалерос заметил-таки, как медленно я поднимаю зажатую в кулак руку, — Гена, постой! Погоди, что ты делаешь?

« Я знаю, что тебе не хватает удачи обычно, поэтому».

— Самое время испытать свою удачу! — ответил я, — ты же говорил, что мне не везет.

— Что б тебя! — резко дернул Дуалерос трезубец, но я успел разжать пальцы.

— Время, назад!

***

— А теперь колись, куда твои прихвостни дели моего брата?

— Мне плевать на твоего брата, — прошипел Дуалерос с ненавистью, — но, скорее всего, он уже мертв. Либо принесен в жертву и стал одержимым чудовищем, либо жуткой химерой — не велика разница…