В этот момент в кают-компанию заходит заспанный Беннинг. Как обычно при параде, чисто выбритый, причёсанный, но в глазах видно поселившуюся усталость.

— Ваше Величество! — граф с ужасом смотрит на завтрак, который наворачивает король. — Где вы это взяли?

— Со мной поделился Виктор, — не отвлекаясь от еды, тыкает в меня столовым прибором правитель. — Граф, не дёргайся.

— Это стандартный завтрак из каравана, — поясняю Беннингу.

Такое ощущение, что графа чуть не хватил удар. Но, вроде, минует.

— Хорошо, Ваше Величество, — выдыхает Беннинг, а на меня кидает настороженный взгляд, не зная, как правильно реагировать.

— Садись, садись, граф, — машет рукой король. — Мы уже почти прилетели.

— Я распорядился — завтрак скоро будет, — запнувшись, сообщает Беннинг. — Около получаса.

— Ничего, не переживай. Я и его съем, — добавляет король, не отвлекаясь от еды.

— Вот это он молодец! — тихо замечает Феофан. — Очень правильный человек.

Бросаю на него быстрый взгляд. Феофан, похоже, вступает в клуб любителей самодержавия.

— Только поесть, я думаю, вы уже не успеете, — Король показывает вилкой в окно. — Нам до посадки от силы минут пятнадцать осталось.

— Это правда, Ваше Величество, но мы всегда можем задержаться, — предлагает Беннинг.

— Нет, нет, домой хочу, домой, и даже не уговаривайте меня, — машет головой правитель, пережевывая еду.

— Хорошо, Ваше Величество, — со вздохом произносит граф. — Как прикажете.

Мрачно садится рядом.

Король поглощён завтраком из каравана. Граф садится рядом, слегка поводит носом и спрашивает короля про запах кофе. Король не утруждает себя ответом, просто опять указывает на меня вилкой.

— Всё хорошо, Ваше Превосходительство, — говорю. — Кофе — просто кофе, завтрак — просто завтрак.

— Ну хорошо, хорошо, Виктор, будем надеяться, что так, — отвечает граф с огромным сомнением в голосе.

— Всё так. Подскажите, граф, вчера Его Величество сказал мне обращаться к вам по поводу моих пленников, если их потребуется разговорить, — завожу важную для себя тему.

— Да, верно, — граф тут же понимает, о чём идёт речь и приходит в себя.

Всё-таки знакомые и контролируемые дела ему гораздо ближе.

— Что вы хотели, Виктор? — уточняет Беннинг.

— Я бы хотел вас попросить оставить у себя всех моих пленников, кроме одного, — прошу. — По результатам разговора с ним буду беседовать уже со всеми остальными.

— Хорошо. Размещу в тюрьме вместе с остальными, — заключает граф. — Ни в чём нуждаться не будут. Сколько вам нужно времени? Неделя? Месяц?

— Думаю, одного дня будет вполне достаточно, — прикидываю. — Там уже будет всё понятно.

— Хорошо, договорились, — сразу же соглашается граф.

На удивление быстро решаю довольно тяжёлую задачу. Мне самому пленников размещать негде. Их еще требуется кормить и охранять.

Мы заканчиваем разговор, и дирижабль мягко касается взлетного поля.

— Вот что я тебе говорил, — отвлекается король от завтрака и вздыхает. — Вкусно, но мало. Ладно, закончим уже во дворце. Виктор, спасибо, ты точно не пожалеешь.

— Да я уже не жалею, Ваше Величество, — усмехаюсь. — Моя помощь еще понадобится?

— В общем-то да, — заявляет король. — Можешь собираться.

Встаём из-за стола и быстро расходимся по каютам.

Второй дирижабль садится рядом с нами с разрывом не больше пяти минут.

— Быстрее, быстрее! — раздаются голоса.

Как только оба дирижабля касаются поля, их быстро окружает стража

Из корабля Беннинга выводят всех захваченных, включая тех, кого всю дорогу держали в бессознательном состоянии. Последних выволакивают и сразу уносят в сторону серого дома. Остальных заставляют построиться и замолчать. Происходит что-то вроде переклички. Один из стражников отмечает пленных по выданным бумагам. После чего всех уводят туда же — к серому дому и ратуше.

Оставшиеся стражники приступают к выгрузке грузов из дирижаблей. Король даёт несколько поручений Беннингу, и тот передает пожелания стражникам.

Как только мы с феями выходим из корабля, прямо на поле, к дирижаблям, заводят безлошадную карету.

— Виктор, сюда, — подзывает король и указывает на аппарат.

Подхожу и с большим интересом рассматриваю его. Кажется, штуковина сделана моим знакомым — Нилом. К этому выводу подталкивают мелкие общие черты, которые роднят мой байк и эту карету.