— Кто такие? — произнёс один из них, когда мы, спешившись, подошли.

— Капитан Линцкий Дмитрий с отрядом! — представился Дмитрий, сделав шаг вперёд. — С нами паладин Аннулета и его сопровождающие.

— Документы, — холодно произнёс всё тот же военный, протянув руку.

Дмитрий забрался к нему наверх и, достав из планшета, передал несколько бумаг. Тот, внимательно прочитав, махнул нам рукой.

— Проходите. Здесь у нас временный лагерь. В город запустить не можем. До утра останетесь тут. Утром обещали на ворота в Барнаул поставить двух паладинов света. Пройти в город можно будет только после их проверки. Самим к воротам не соваться. Там охрана с приказом открывать огонь на поражение!

Я поднялся на вал и огляделся. Примерно в километре виднелась высокая стена, прикрывающая сам город, а между ней и валом расположился большой палаточный лагерь. То тут, то там горели костры. Сновали люди. Многие были в военной форме, но и хватало гражданских, включая женщин и детей.

Мы прошлись по лагерю до ближайшей свободной площадки, после чего Дмитрий нас покинул, сообщив, что отбывает на доклад, заодно узнает насчёт палаток. Ночевать на голой земле ни у кого желания не было.

Скинув рюкзаки, мы устроились на них же. Со мной остался только Араслан, все остальные мгновенно испарились. Павел пошёл добывать новости, Екатерина Игоревна — искать Алисию, а Грищенко просто ушёл, не сказав ни слова.

Кто-то из бойцов притащил дрова и развёл костёр. У нас было несколько котелков, которые предусмотрительно захватили из разрушенного лагеря, так что вскоре над костром закипела гречневая каша, которую сдобрили тушёнкой.

Я уже доедал, когда вернулись Дмитрий и Екатерина Игоревна.

— Новости следующие, — начал Дмитрий, — звери прорвались в сам город. Очень много погибших. С ними в Барнаул проникли твари, которых сейчас ищут паладины света. Мы вовремя закрыли прорыв. Звери начали терять силы, и их уничтожили, а вот твари от энергии прорыва не так сильно зависят, так что они очень опасны, и без проверки на воротах никого в город не запустят.

— Удалось что-нибудь узнать об Алисии? — поинтересовался я у мрачной Екатерины Игоревны.

— Нет, — она помотала головой.

— Может быть, здесь есть госпиталь? Поищем там? Она, всё-таки, целительница, и её призвание — помогать людям… — предложил я.

Екатерина Игоревна с удивлением посмотрела на меня.

— Как-то не подумала. Она, всё-таки, целительница, а не врач, — в её голосе проскользнуло презрение к обычным врачам.

Тут я сообразил, в чём причина. Целители в этом мире — это же отдельная каста. Даже в случае войны они вряд ли добровольно притопают в госпиталь, чтобы спасать людей. Целители выше этого. Спасать людей — удел врачей.

— Думаю, всё равно стоит сходить. Может, она там раненая лежит, или Давида встретим, — я продолжал настаивать. Мне удалось немного отдохнуть и прийти в себя. Сидеть на одном месте и ждать завтрашнего дня было скучно. Да и волновался я насчёт девушки. Просто так бродить по лагерю в надежде наткнуться на неё не было никакого смысла, тем более, Алисия могла быть уже в городе.

— Хорошо! — Екатерина Игоревна решительно поднялась, отставив в сторону миску с недоеденной кашей. — Идём!

С нами отправился и Павел, который уже успел вернуться и разузнать, где здесь что. Он уверенно повёл нас в сторону больших палаток, которые расположились у самой стены в город.

Возле палаток с ранеными стояла страшная суета. Да и палатками их называть язык не поворачивался: огромные шатры, внутри которых могло разместиться и пятьдесят человек. Таких шатров было четыре, и у входа в каждый толпились люди, в основном, гражданские. Усталые мужчины, женщины, старики. Все галдели. Из обрывков фраз я понял, что они, как и мы, ищут своих родственников, напирая на военных, которые стояли в охране у входа в каждую палатку.

Моё внимание привлекла молодая девушка с микрофоном. Её снимал оператор с большой, явно профессиональной, камерой, на которой был установлен яркий фонарь.

— И вот такое безумие творится в лагере под стенами Барнаула! — вещала девушка, глядя в камеру. — Власти никого не пускают в город, оставив жителей пригородов одних в чистом поле. А ведь вокруг могут быть звери, для которых эти люди — простой корм! — закончив говорить, она убрала микрофон.

— Сними всё тут крупным планом, — обратилась к оператору. После чего огляделась и, заметив меня, хищно улыбнулась.

Я, судя по всему, отличался от большинства страждущих. Одежда на мне была чистой, спасибо рунной начинке формы, спина прямая, взгляд недовольный. Не люблю, когда на горе людей делают хайп. В этом мире подобное редко встречается, но, смотрю, всё же есть.

— Мне ваше лицо кажется знакомым, — подошла ко мне девушка. — Линда Облако, — представилась она, — я, можно сказать, самый известный блогер Сибири! — Она открыто улыбнулась и протянула ладошку для рукопожатия, но вот глаза при этом оставались предельно серьёзными.

— Виталий Шувалов, — в ответ представился я.

— Даня! — крикнула Линда своему оператору. Тот мгновенно оказался за её спиной и сразу включил камеру. Девушка повернулась ко мне и снова взяла микрофон:

— Я нахожусь в лагере беженцев у стен Барнаула. Веду прямой репортаж. Это одно из самых опасных мест в нашей стране. Сегодня здесь погибли тысячи людей. Прорыв, который многие годы располагался в сорока километрах от города, исторг из себя орду чудовищ!