Быстро раздевшись, с наслаждением залез в ароматную воду. Какой же кайф — наконец-то помыться и расслабиться. Я всем телом чувствовал, как смывается моё напряжение. Откинувшись на бортик, задремал. Вода, благодаря встроенным артефактам, держала заданную температуру и обновлялась.

Очнулся я от голоса Грищенко, который вошёл в комнату и звал меня.

— Шувалов! Давай уже вылазь! Надо собираться на обед!

Чертыхаясь, я выбрался из ванной и надел приготовленную мне одежду. Хозяева постарались. Костюм был неплохого качества и отлично подходил. Выйдя из ванной, я застал Ивана, сидящего в кресле и что-то увлечённо читающего на планшете.

— О, планшет! — обрадовался я. Второй день без сети и мобильного телефона. Для меня это непросто.

— Борис Станиславович подогнал. Наша техника ещё не нашлась, — Иван окинул меня взглядом, — красавец!

— Что за Борис Станиславович? — Я взял ещё один планшет со стола и уселся в мягкое кресло напротив Ивана.

— Хозяин Барнаула. Князь Павлов Борис Станиславович. Знакомство с Императором открывает многие двери, — Грищенко многозначительно улыбнулся, — скоро нас на обед соберут, там и познакомишься. А вечером будет приём.

— Мне обязательно там быть? — Желания присутствовать на светском мероприятии у меня не было от слова «совсем». После пережитого хотелось домой, а не вести светские беседы с аристократами. — Когда мы уедем отсюда?

— По идее — завтра. Сейчас вся область оцеплена военными. Маголёты не летают. Поезда ходят, но только после тщательного осмотра паладинами света. Нельзя допустить, чтобы твари расползлись по стране.

— Понятно, — кивнул я. Сейчас область на карантине. Служителей света наверняка не хватает. Но, уверен, в ближайшее время всё наладят. Главное мы сумели сделать — закрыли прорыв.

— А насчёт приёма — ты как гость Бориса Станиславовича обязан присутствовать, иначе выкажешь неуважение.

— Ладно, — я махнул рукой. Всё равно других развлечений нет, — пообщаюсь с людьми. Просто это странно. Вчера погибли тысячи людей, а высшая аристократия проводит приём, лишний раз показывая, что им плевать на всех.

— А вот эти мысли брось! — твёрдо сказал Иван. — Даже когда происходит война родов и гибнут родные и близкие люди, приёмы не отменяют. Это способ показать, что род всё ещё в силе и ничего не боится! Этим аристократия и отличается. Волей и гордостью. Ты сам — князь, и подобные разговоры и пробелы в воспитании тебя не красят!

— Понял, понял! — Я поднял руки в защитном жесте. — Был неправ. Не подумал!

На обед мы отправились с Иваном и Павлом Богдановым. Остальные мои спутники «не вышли рылом», и им накрыли в гостевом доме.

Обеденный зал был огромен. Высокие потолки украшала роспись, изображавшая боевые сцены, — люди верхом на конях, вооружённые копьями, сражаются с чудовищами. В центре рисунка находился богатырь, закованный в броню. Шлем откинут, и видно его лицо. Я перевёл взгляд на сидевшего во главе стола Бориса Станиславовича. Точно, он. Увидев мой взгляд, мужчина улыбнулся:

— Двадцать лет назад я принял участие в битве с тварями. Мы пытались очистить прорыв, в котором слишком много расплодилось мутировавших зверей. Они стали выбираться из своей зоны и убивать простых людей. Закрыть его мы не смогли, но существенно проредили поголовье зверья, и последующие годы в городе и его окрестностях было спокойно и безопасно.

Князь Павлов Борис Станиславович был крепок и кряжист. Широкие плечи, бычья шея. Он, скорее, напоминал дровосека, чем аристократа, но одет был с иголочки — в идеально сидящий костюм.

— Нам бы тогда паладина — мы бы точно закрыли прорыв, и не случилось бы вчерашнего дня, — в голосе его слышалось сожаление.

— Вчера много людей погибло, — кивнул я.

— По последним подсчётам, мы потеряли почти пятнадцать тысяч жителей. Армейцев больше тысячи. Почти две сотни аристократов. Огромные потери! Я очень рад, что судьба привела к нам вас, — он слегка наклонил голову, имитируя поклон, — благодаря вашей помощи мы смогли избежать гораздо больших жертв.

— Не стоит, — я остановил его, — это мой долг и моё призвание — бороться с тварями и прорывами. Со мной была сильная команда. Благодаря слаженным действиям военных нам удалось достаточно легко добраться до сердца прорыва и закрыть его.

— Я слышал об этом, — Борис Станиславович кивнул, — многие маги и аристократы пали, сманивая сильнейших тварей, отвлекая их, чтобы вы смогли добраться до сердца прорыва. Сегодня вечером на приёме мы почтим павших.

После обеда я вернулся в гостевой дом и застал там Дмитрия со своим помощником, который в это время выкладывал телефоны на столик.

— Всё в целости, — кивнул он на заваленный техникой стол, — здесь ещё телефоны Екатерины Игоревны, Алисии и Давида. Остальным уже раздал, — Дмитрий поднялся со стула и подошёл ко мне, — нас отправляют поездом в другой прорыв, надо проверить обстановку под Томском. Так что пришло время прощаться. Рад был с вами поработать! — Он протянул мне руку, и мы обменялись крепким рукопожатием.