«Слепой воин мёртв. Мёртвый — не воин.»

Софрон Бдительный

Добравшись обратно до Микта, обнаружил того выполняющим комплекс упражнений-приседаний:

— Двадцать!.. Двадцать один!.. — пыхтел болезный. Или уже бывший болезный? Или, наоборот, совсем болезный, но теперь на голову? Надо бы уточнить.

Что и сделал, прерывая увлёкшегося исполнителя:

— Я так понимаю, что ты уже здоров как Неостановимый Бык?

— Похоже, что так! Решил поменять компресс, но по внешнему виду нога показалась мне абсолютно здоровой, теперь вот проверяю её в деле. И это невероятно! Совершенно не чувствую каких-либо последствий, повреждений! Мы нашли какую-то чудодейственную воду.

— Так-то, может, и да, но есть нюанс. Когда тебя оставлял, ты худым таким не был… — задумчиво протянул, вглядываясь в ощутимо осунувшееся лицо спутника, и сказал: — Посмотри на себя в отражении хотя бы. И скажи, ошибаюсь я или нет.

Миктлан, наконец-то, прекратил свои издевательства над восстановившимся невероятным образом организмом и подошёл к ручью, чтобы тут же выругаться:

— Твою ж! Я как будто месяц ничего не жрал!

— Вот-вот, так что не такая уж и чудотворная вода, получается. Вытянула, что могла из запасов организма. Я-то давно есть хочу, потому по своим ощущениям и не заметил этого эффекта. Да и не настолько пострадавший был, как ты. Но ты-то? Неужто не чувствуешь? — и тут вместо голосового ответа со стороны Светлого раздалось урчание зверски голодного желудка. — Понятно…

— М-да, — несколько смущенно пробормотал Микт, — как-то слишком погрузился сперва в зарисовки тех Зверей, что ты описал, а потом в эйфорию от выздоровевшей ноги.

— Значит, нужно нам ускоряться с поиском еды. Или кого-то, кого можно съесть. Главное, только не найти кого-то, для кого мы сами пищей станем. Но сначала разберём, что я притащил, — хотел было потрясти в воздухе кирками, но переоценил собственные силы и недооценил их вес, из-за чего и выронил. Чертыхнулся и бросил к ним рядом и рюкзаки. — Вот!

— Ого! Добыча! — подивился, подходя, Светлый.

— Знал бы, что ты уже ходячий, не тащил бы всё сюда. Там ещё несколько штук есть, но мне приглянулись именно эти. У них и оплётка на рукояти есть, и формы такие, будто парные.

Микт тем временем подобрал один из рабочих инструментов и, как я ранее, сделал пару взмахов им, после чего начал рассматривать, делясь:

— До этого внезапного выздоровления, я бы сказал, что отличное орудие, а в нашем случае — даже оружие! Но сейчас сил у меня поубавилось — и тяжеловата кирка! Эх!..

— Вообще изначально я их брал не столько в расчёте на их оружейные свойства, сколько из-за возможности использования в качестве опоры при ходьбе. Но сейчас думаю, что для этой цели можно взять и те, что и попроще-похуже.

— И ты будешь абсолютно прав, Власт, — словно не слыша меня, продолжал Миктлан, — это явно какие-то особенные инструменты. Помимо того, что сделаны очень добротно, так на них ещё и клеймо есть. И не только кайло меченое — древко тоже! — тут Светлый сунул мне в руки орудие, что держал.

Поднёс поближе, пристально рассматривая. Там оказалось не особенно-то замысловатая и впечатляющая метка, но тем не менее ранее мной незамеченная. Выглядел символ похожим на нашу родную букву «Г», только с немного странно загнутым хвостиком — «?». Не имею ни малейшего представления, чтобы это могло значить. Может, что-то из так называемых «рун»? Или вовсе буква иного алфавита? А может, исполнитель был не настолько искусен, и у него банально дрогнула рука? Хотя последнее точно мимо, потому как все четыре символа выглядели абсолютно идентичными — будто и вовсе не результат ручной работы, а какого-то иного способа нанесения.

Вообще, алфавит — то немногое, что дошло до нашего времени без каких-либо изменений из эпохи до Катастрофы. В библиотеке мне встречалась пара книг на неведомых языках, причем некоторые символы тех алфавитов совпадали с нашими, а некоторых других — не было вовсе. Разобраться с этим, научиться читать и понимать, к сожалению, не смог, но в наших книгах встречал упоминания о том, что языков, видов письменности и прочего в прежние годы было великое множество. И это только «живых» языков, а сколько тех же «мёртвых» — вообще не счесть! Как то же имя Миктлана, пришедшее из подобного языка.

— А что в сумках? — спросил носитель этого самого имени, уже сидящий у принесённых рюкзаков.

— Не смотрел, решил, вместе глянем, — ответил, откладывая кирку в сторону и присаживаясь рядом.

Микт взял один рюкзак, раскрывая, я же — второй. Начал с основного раздела, открыл и разочарованно вздохнул:

— Ничего полезного. Тупо набит кусками кристаллов, — перевернул, вытряхивая всё на пол в надежде, что будет что-то ещё, но — нет. А вот в одном из двух маленьких кармашков оказалась весьма неожиданная вещь — массивное кольцо с гербом на серебристой цепочке, с очень искусно сделанной гравировкой, но настолько мелкой, что в местном освещении не смог разобрать. А вот кольцо… Его поднёс поближе, разглядывая… Внутри него тоже виднелась вязь мелких символов, ещё более мелких, чем на цепочке…