– Ничего не бойся, – сказал он и посмотрел на меня.

Я лишь кивнула. Провожаемые взглядами мужчин, мы вошли внутрь и тут увидели Руденко.

– А, вот и хозяйка пожаловала, – хмыкнул он, перекладывая кожаную папку под мышку и протягивая руку Илье. Но тот лишь дернул плечом, не выпуская моей ладони.

– Ты говорил, Рите надо подписать протокол? – Спросил он у Руденко.

– Да, пусть поставит автограф. А вам, гражданка Кречетова, – с ударением на фамилии язвительно произнес тот, – следует знать, что имущество вашего мужа арестовано в связи с расследованием его преступной деятельности.

– Все имущество? – Опешила я.

– Все-все, – усмехнулся он.

– Даже детские игрушки и одежда?

Лицо Руденко скривилось.

– Я же могу взять их вещи?

– Ну, вообще, конечно...

– Можешь, – ответил за него Илья, подталкивая меня к дверям. – И паспорт Риты отдай, пожалуйста.

– Гражданин Говоров, – делано вздохнул Руденко, – вы мне тут не мешайтесь под ногами. Ваше дело – сторона.

– Паспорт, Коля, – спокойно повторил Илья.

– Вот подпишет бумаги, будет ей паспорт!

– Я сейчас вернусь, – сказала я и вошла в дом.

Внутри тоже были люди: расхаживали везде, заглядывали в шкафы и выдвигали ящики. Я старалась не смотреть по сторонам, поднялась наверх. За мной последовал один из оперативников: стоял в дверях, пока я раскладывала детскую одежду и игрушки по пакетам. Их набралось совсем немного. А ведь я даже не знала, есть ли в этом доме семейные альбомы...

Когда вышла, Руденко подсунул мне бумаги в протянутой папке.

– Я все прочел, – успокоил меня Илья. В руках он держал паспорт, свидетельства о рождении мальчиков и документы об усыновлении.

Я раскрыла паспорт и увидела штамп о браке.

– Но моя фамилия осталась прежней! – Удивленно заметила я.

– При всем желании даже Кречетов не смог бы сделать все так быстро.

– А как он хотел вывезти меня и мальчиков заграницу? У меня же нет загранпаспорта.

– У таких, как он, всегда есть возможности. На самом деле сначала вы должны были вылететь в Северную Осетию, а уж потом в Турцию. Окажись ты в чужой стране без документов, сама понимаешь, никто бы тебя не нашел. Думаю, он планировал сделать паспорта, пока вы будете там.

Я покачала головой, представляя все, что могло со мной произойти. Действительно, случись что, никто бы и следов не нашел...

– Мне надо срочно связаться с сестрой, – прошептала я.

– Я уже позвонил в детский дом и сказал, что мы приедем через неделю.

– Через неделю?! – Воскликнула я. – Правда?

– Да. Мне нужно кое-что уладить по рабочим вопросам, а потом мы поедем за твоей сестрой. Сегодня же возьмем билеты.

Я испытала самое настоящее счастье. Ни постная физиономия Руденко, ни мое «уплывающее» из-под носа наследство, ни туманные перспективы не могли погасить разгорающийся внутри костер. Я смотрела на Илью с детским восторгом, словно он – самый настоящий волшебник, спустившийся ко мне на голубом вертолете!

Рита

То, что я испытывала к Илье, невозможно было выразить одним словом. Меня распирало от благодарности, тепла и какой-то щенячьей нежности, словно я была маленькой девочкой, потерявшейся в темном лесу. Возможно, так и было: ведь я давно ощущала на себе холодность окружавшего меня мира. Но жизнь в очередной раз доказала, что не все так однозначно, и если не повезло однажды, то это вовсе не значит, что так будет всегда.

Наконец-то я могла раскрыться, ощутить себя нужной. И не только по причине того, что я делала уколы Илье, готовила или занималась мальчиками, Илья разговаривал со мной, интересовался моими мыслями и подробностями моей жизни. Да, он был журналистом, но делал это очень аккуратно, чтобы не ранить меня. А я испытывала крайнюю необходимость в том, чтобы поведать ему о своих злоключениях, тем самым будто очищаясь от дурных домыслов и подозрений.

Сколько должно пройти дней, недель или лет, чтобы обрасти броней? В моем случае – совсем немного. Но мальчики Кречетова сумели прорвать ее, разбередить мне душу, а я даже не поняла, как это получилось.

Василиса Семеновна принесла коробку со старыми игрушками, Макар и Ваня накинулись на них, словно две чайки на рыбу, и женщина не смогла сдержать слез, глядя на то, как они восхищенно крутят юлу и возят по полу покоцанный грузовичок.

– Небалованные, значит, ребята? – Спросила она, промокая кончиком платка уголок глаза.

Я покачала головой.

– При таких-то деньжищах! – Вздохнула она.

Мне нечего было ей ответить. Кречетов, понятное дело, по-своему относился к воспитанию. У него не было детства, он привык обходиться без игрушек и всех тех вещей, которыми нормальные родители задаривают своих чад. Наверное, считал, все это ерундой. Не мне его винить, сама выросла, играя тем, что найду. И все же для своего ребенка я бы...