Но начал я с декларации собственных намерений.

— Вы нарушили границы частных владений. Расцениваю это, как бандитское нападение. Опустить машину и заглушить двигатели. Всему экипажу выйти, встать на колени, и положить руки на голову, — мой, усиленный шлемом, голос вспугнул всех птиц в радиусе полукилометра. Жаль, незваные гости птицами не были. Они не испугались.

Зато четко обозначили намерения. Очередь из легкого пулемета перечеркнула фасад дома. Искры и визг рикошетов вплелись диссонансом в обычные звуки природы.

— Замучаюсь потом все это железо отсюда вывозить, — буркнул я себе под нос, и обозначил вторженцев, как врага. Выпрыгнувшие из-под дерна турели взвыли раскручивающимися стволами, и с четырех сторон впились огненными струями в корпус несчастной машины. Через полминуты глайдер рухнул на площадку. Больше он никогда никуда не полетит.

— Оружие на землю. Выходить по одному с руками на затылке! — попробовал я достучаться до разума этих отчаянных ребят.

Но нет. Они решили развивать ситуацию по плохому варианту.

Двигались эти люди хорошо. Все трое ловко выпрыгнули, перекатами скрылись за преградами, и даже по разу выстрелили в мою сторону. И снова я отметил, что навыков, прививаемых штурмовикам десантникам в армии «гостям» не хватает. Так бывает, когда воинскую науку изучают по пособиям из сети, или, того пуще, по фильмам. Вроде все правильно, и все же — не до конца.

Сами же, стрельбой, вскрыли позиции, и не потрудились их сменить. За кого они меня принимают? Пробежал через гостиную, спустился к дверям в арсенал, протиснулся узким коридором, и вышел на улицу в том месте, где стена дома почти упирается в скалу. Прямо им во фланг. Оставалось выяснить, кто из этой триады главный. Обычно именно командир в группе — наиболее информирован. А у меня возникло масса вопросов.

— Эй, пенсионер, — крикнул один из врагов. — Сдавайся. Мы все равно тебя из норы выкурим!

Кричал не тот, кто был мне нужен. Голос этот смертник подал только после отмашки другого человека. Цель была определена, дальше следовало быть предельно аккуратным.

Нападавших было всего трое. Одного из них, самого сведущего в том, что им вообще от меня нужно, требовалось оставить в живых для допроса. В руках у меня была стандартная армейская штурмовая винтовка, а на голове шлем с баллистическим вычислителем. На что эти люди рассчитывали? Как намеревались меня нейтрализовать? Завлечь в глайдер… А дальше? Пристрелить исподтишка, и скинуть над лесом? Или доставить куда-то?

Мозг уже готовил вопросы для вдумчивого разговора с «гостем», а руки делали отработанную за многие десятилетия ратного труда работу. Совместить целик с головой противника, задержать дыхание, мягко потянуть основанием указательного пальца спусковой крючок…

На командира истратил два патрона. Одну пулю в плечо, вторую в бедро. Исключить возможность сопротивления и не дать убежать. Все-таки этот человек молод, ловок и вооружен. А я уже слишком стар, чтоб преследовать его по буеракам.

Контроль.

Всегда следует проводить контроль. Злодейка-судьба иной раз подкидывает такие выверты, что ни в каком кино не увидишь. Бывает, люди с простреленной головой находят в себе силы активировать гранату. Но не в этот раз. Два трупа, и раненный. Он еще пытался вытянуть левой рукой пистолет из кобуры, но не смог. Пробитое плечо — это очень болезненно. От любого резкого движения в глазах темнеет.

Ну еще и кобура у этого дилетанта была закреплена неудобно. Для правой руки — нормально. Но не для обеих конечностей. Однако я не поленился и сорвал оружие с креплений разгрузки.

— Что теперь? — прохрипел раненный. — Скажешь, что оставишь меня в живых, если расскажу тебе все?

— Нет, — покачал я головой, продолжив исследование карманов его погибших товарищей.

— Нет? — хмыкнул враг. — Чего же сразу не убил?

— Ты много знаешь, — констатировал очевидное я.

— С чего ты решил, что я стану говорить?

— Все говорят, — я пожал бы плечами, но этого все равно никто бы не увидел под доспехами.

— А если не стану?

— Будешь страдать, — равнодушно выговорил я. Мне этого господина было совершенно не жаль. Да и вообще. Как можно жалеть человека, явившегося к тебе домой, чтоб убить?

— А. Пытки, — понимающе кивнул незнакомец. — А сможешь? Это не так просто, причинить человеку боль…

Я скривил губы, подошел и пнул его по ране на бедре. Ну что за детский лепет?! Моральные терзания, непричинение вреда и все такое…

«Гость» заорал.

— Кому ты поешь? — хмыкнул я. — Здесь на десятки километров вокруг никого больше нет. А я таких «песен» наслушался.

— Маньяк! Ты чертов психопат! Быстро сколол мне обезбол! А-а-а! Как же больно! Тварь!

Не люблю, когда ругаются. Бывают, конечно, ситуации, когда другие слова просто не подходят. Но чтоб вот так вот. Обзывать незнакомого человека? Это не хорошо. Мне попался плохо воспитанный гражданин!