— Нет, не Фриц и не Франц, — согласился он. С большой осторожностью он вышел из неё, освобождая её тело от своей тяжести и откатываясь в сторону. Он молча лежал и смотрел в потолок. — Это был очень большой, взрослый самец леопарда.

Рейчел ощутила в нём спокойствие. Ожидание. Было что-то, что он должен был ей рассказать, но он явно не горел этим желанием. Потянувшись к его руке, она сплела их пальцы.

— Ты никогда не замечал, насколько проще говорить в темноте о тех вещах, которые должны быть сказаны, но о которых ты бы предпочёл умолчать? — она сжала его руку. — Ты понимаешь, что что-то должен мне рассказать, так расскажи и покончи с этим, — она застыла в ожидании, сердце ускорило ритм. Перед её глазами появился кадр, в котором искажается его лицо, глаза горят жутким светом, вырастает мех и зубы. Чем дольше она лежала в темноте и ждала, тем сильнее становился её страх.

— Я убил человека, — сказал он тихо, его голос был настолько низким, что она едва его слышала. В его словах звучала боль, как от открытой раны, но он был решителен в своей уродливой исповеди.

На мгновение она перестала дышать. Это были последние слова, которые она ожидала услышать. Последние слова, которые она ожидала услышать от такого человека, как Рио. Они не вязались с человеком, у которого на первом месте стояла забота о двух маленьких леопардах. Они не вязались с мужчиной, который ставил заботу о ней на первое место.

— Рио, защищать себя или кого-то другого от таких людей, как Томас, это не убийство.

— Это была не самооборона. С моими навыками у него не было ни единого шанса. Я специально охотился на него, а потом казнил. Эта не была казнь с разрешения правительства или моего народа, мои люди не одобряли моих действий. Хотелось бы мне сказать тебе, что я сожалею, но это не так, — он повернул к ней голову. — Может, поэтому я не могу себя простить. И именно поэтому я живу изолированно от своего народа.

Казалось, тяжесть, свалившаяся ей на грудь, раздавит её.

— Тебя арестовали и предъявили обвинение?

— Я предстал перед судом старейшин, да. У нас есть собственный свод законов и суд. Меня обвинили в убийстве. И я не отрицал этого. Как я мог?

Закрыв глаза, Рейчел пыталась отгородиться от его слов. Убийство. Убийство. «Я охотился и казнил его». Слова эхом раздавались в её голове. Но тут, словно неоновая вывеска, в её голове мелькнула мысль.

— Но это бессмысленно, — пробормотала она вслух. — Убийство не вяжется с твоей личностью. Рио, которого я знаю, так бы не поступил.

— Нет? — спросил он, словно забавляясь, с каким-то искажённым чувством юмора, саркастически, насмешливо. Она вздрогнула. — Ты бы удивилась, узнав, на что я способен, Рейчел.

— Тебя посадили в тюрьму?

— В каком-то смысле. Меня изгнали. Мне запретили жить среди моего народа. Я не оспариваю мудрость старейшин. Я один, но не одинок. Даже когда я жил среди них, всегда держался особняком. Мой вид не смог бы выжить взаперти. Есть только два вида наказания за преступление вроде моего — смерть или изгнание. Я был изгнан. Мои люди не видятся со мной или просто не признают моего существования. Ну, кроме тех, с кем я работаю.

Рейчел вслушивалась в его голос. В нём не было ни капли жалости к себе. Или призыва к состраданию. Рио просто констатировал факт. Он совершил преступление, принял наказание и жил в соответствии с ним. Очень медленно она выдохнула, изо всех сил стараясь не судить слишком быстро. Она всё ещё не видела в этом смысла.

— Не хочешь поведать мне, почему ты убил его?

— Какие бы ни были причины, они не достаточно хороши, чтобы лишить жизни другое живое существо. И месть одна из них. Я знаю это слишком хорошо. Меня учили этому. И я знал это, когда вышел на охоту. Я даже не дал ему шанса взять в руки оружие, чтобы он имел хоть какое-то подобие самообороны. Это была хладнокровная и простая казнь.

— Это то, о чем ты думал, когда убивал его?

Между ними повисло молчание. Большим пальцем он скользнул по её ладони.

— Меня никто и никогда не спрашивал об этом. Нет, конечно, нет. Я не рассматривал его убийство с этой точки зрения, и всё же я знал, что, когда вернусь и признаюсь в содеянном, совет либо приговорит меня к смерти, либо изгонит.

Рейчел помотала головой, казалось, она запуталось ещё больше.

— Ты охотился на этого человека, убил его, а потом вернулся и признался во всем этом?

— Конечно. Я бы не стал стараться скрыть подобное.

— Почему ты не ушёл, не уехал в другую страну?

— Тогда я жил в стороне от леса, от своего народа, и знал, что мне придётся сделать это один раз и никогда больше. Я сам выбрал такую жизнь. Это то самое место, которому я принадлежу. Также я знал, что должен буду предстать перед советом, когда решил отомстить, и, тем не менее, не отступился. Я не мог ничего с собой поделать. И я всё ещё не жалею о том, что убил его.

— Что он тебе сделал?