— Отец, подойди, я не сплю, — голос Мириам звучал глухо, словно из подземелья.

Даже в полумраке комнаты лугаль увидел, что круглое личико Мириам осунулось и побледнело, хотя совсем недавно румянец не сходил с ее щек.

— Помнишь, как мама пела песню: «Львица кормит молоком своих львят, орлица червячками кормит орлят. И только ворон летает весь день, забирает детей, кто не ест ячмень»? Я совсем перестала есть. Меня заберет этот ворон?

Мириам посмотрела на отца, сегодня ее взгляд казался тусклым и отрешенным.

— Нет, дитя мое, обещаю, я всё сделаю, чтобы вылечить тебя.

Царь погладил дочку по голове и попытался улыбнуться, но серьезные обеспокоенные глаза выдавали его тревогу. Мириам слегка растянула уголки губ в ответ, стараясь приободрить отца.

— Дозвольте сказать, повелитель, — Кэтрин пала ниц перед ним.

— Говори! — царь жестом приказал ей подняться.

— Раб Михаил был не только поваром, но и лекарем в наших краях. Он разбирается в лечебным травах и снадобьях. Позвольте ему осмотреть принцессу?

— Как я могу доверить ему свою дочь? Он же раб!

— Повелитель, все лекари уже опустили руки, а принцессе с каждым днем становится хуже. Я видела, как однажды Михаил вылечил от подобной болезни маленького мальчика.

— Веди его! — согласился царь. — Я сам буду смотреть, как он будет лечить Мириам.

Кэтрин со всех ног побежала на кухню.

— Михаил, — второпях объясняла она, — принцесса очень слаба, у нее жар. Я не уверена, но возможно это инфекция, и ей нужны наши лекарства. Я сказала царю, что ты лекарь. Помоги! Жалко девочку!

Михаил вскинул брови:

— Кэтрин, я не имею права, я дал клятву Инженера.

— Я бы использовала свои антибиотики, но у шумеров женщины не могут быть врачами. К тому же у меня нет навыков лечения, не смогу правильно рассчитать дозу, а Инженеров этому учат.

— Отец, пожалуйста, помоги! — Ваня с мольбой посмотрел на него. — Вдруг Мириам и правда умрет?

— Дайте мне минуту подумать, — сказал Михаил.

— Думай быстрее, царь ждет нас в покоях дочери! — поторопила его Кэтрин.

«Девочку действительно жалко, смерть от сепсиса[35] мучительна. Если приступить к лечению сейчас, — рассуждал про себя Михаил, — через неделю Мириам выздоровеет. Но применение предметов из будущего в прошлом — это вмешательство в исторические процессы. Хотя… шумеры ни о чем не догадаются, если не показывать капсулы с лекарствами, просто буду предварительно растворять их в воде. В целом, это не должно сильно повлиять на ход истории и привести к очередному временному парадоксу. Можно попробовать».

Михаил отошел в дальний угол кухни, взял мешок, в котором лежал его комбинезон. Проверив содержимое карманов, он вытащил необходимые лекарства и показал Кэтрин:

— Возьмем кувшин с кипяченой водой, растворим в нем первую порцию этих лекарств: антибиотика и жаропонижающего. Мириам никогда не принимала таких препаратов, поэтому ее организм отреагирует быстро. Думаю, минут через пять-десять температура начнет снижаться.

— Михаил, царь просто так не поверит в подобное волшебство. Это ведь прошлое, здесь люди верят в заговоры. Воде нужно что-нибудь «нашептать».

— Но я не знаю никаких заговоров, я же капитан Временного корабля.

— Придумай! Может, сказку какую-нибудь вспомнишь, но только не на шумерском, допустим, на русском.

— Хорошо, — согласился Михаил. — Иван, пойдешь со мной, будешь помогать «лекарю».

Ваня в первый раз был в опочивальне принцессы. Мириам лежала на белых простынях, ее бледное лицо сливалось с ними. Сначала он даже не узнал ее, так она изменилась за время болезни. Сердце его сжалось. «Лучше бы я заболел, а не она, — подумал он. — Ну, ничего, потерпи пару дней, любимая, скоро антибиотики подействуют, ты выздоровеешь!»

— Раб Михаил, — строго спросил царь, — служанка Кэтрин поведала, что ты был лекарем, так ли это?

— Так, повелитель.

— Я позволяю тебе осмотреть мою дочь, приступай!

Михаил взял руку Мириам, померил пульс — он зашкаливал. Затем осмотрел ногу: она была красная, но без гноя, что вселяло надежду на быстрое исцеление.

«Действительно инфекция, — подумал Михаил. — Неделя антибиотикотерапии и Мириам будет как новенькая».

— Я знаю эту болезнь, великий царь, — уверенно сказал Михаил, — яды проникли в кровь принцессы.