Домой он мчался как на крыльях, все еще не веря до конца, но уже боясь, что это окажется правдой.

Его жена… его верная и всегда готовая прийти на помощь Эльза…

Когда-то ему казалось вполне оправданным, что она так настойчиво просила дать ей возможность самостоятельно наблюдать детей. Когда-то он считал, что это даже неплохо, ведь родной матери однозначно можно их доверить, и уж она-то точно ничего плохого им не сделает.

Но теперь он неожиданно вспомнил и то, как она неоправданно долго медлила, когда проблема появления Таланта встала перед ними во весь свой немаленький рост. Как неделями отмалчивалась и настойчиво просила подождать. Как ссылалась на какие-то исследования и год за годом помогала ему поверить, что еще не все потеряно и что для Артона с Кайтоном еще есть возможность стать такими же сильными, как их отец.

С Дайрой она в свое время так не возилась.

Дайра в ее понимании росла нормальной девочкой. Тогда как мальчишек, начиная лет с двух, она осматривала и проводила диагностику чуть ли не каждую неделю. Но если раньше он списывал это на естественное желание матери еще раз убедиться, что ее дорогие детки абсолютно здоровы, то сейчас, когда набирэ указала ему совершенно четкую причину… когда он точно знал, что даже с этой женщиной у него могли и, более того, должны были родиться нормальные дети… когда он вспомнил, что именно в три года Артон потерял дедушку и сразу после этого Эльза резко засуетилась…

Тан Горус, если бы был жив, вряд ли одобрил бы ее чрезмерные хлопоты. К тому же в его даре тоже была, пусть слабая и совсем не развитая, но все-таки ветка целительства. Если бы в то время он наблюдал мальчишку, то он бы первым заметил, что наконец-то Артон проявляет несомненные признаки открывающегося Таланта.

Но отец скоропостижно умер.

Неоправданно рано решил сдать полномочия и неоправданно быстро провел ритуал передачи власти, оставив этот мир как раз в то время, когда Артон, если верить набирэ, вот-вот должен был порадовать отца.

С Кайтоном же все было еще проще. Сам Альнбар целительством не владел, поэтому не мог знать и видеть, что именно делает Эльза с мальчиками. К тому же он ей верил. Причем верил безгранично. И в том числе поэтому, даже получив достаточно четкий ответ, до сих пор не мог понять, зачем ей было влиять на детей и ломать уготованное им будущее.

Это ведь и ее дети тоже.

Ее надежда, гордость, ее успех.

К тому же за все эти годы она ни разу не показала и даже отдаленно не продемонстрировала, что что-то в мальчиках ее не устраивает. Напротив, она всегда была внимательна к их потребностям. Всегда была готова их приласкать и обнять. Всегда выслушивала каждого. Всегда находила время, чтобы с ними поиграть…

Казалось бы, нет и не может быть повода, чтобы после стольких лет лэнна Расхэ вдруг из заботливой и любящей матери превратилась в чудовище.

Но все же, все же…

Тан Альнбар, проведя еще сутки в дороге и наконец-то посадив ардэ во дворе, почти бегом помчался в дом, а затем прямо так, в верхней одежде, на полном ходу ворвался в спальню и… не в первый раз за последнее время испытал непонятное, но воистину мучительное сомнение, от которого стало погано на душе.

Она ждала его, как и всегда, в постели, полусидя, поджав под себя ноги и увлеченно читая какую-то книгу. Вся такая знакомая и родная. Все такая домашняя и уютная.

Когда супруг, грохнув дверью, замер, тяжело дыша, на пороге комнаты, Эльза едва заметно вздрогнула и, оторвав взгляд от книги, стремительно повернулась на шум.

При этом она подарила ему всего один-единственный взгляд. Быстрый, острый, на диво цепкий и оценивающий. Взгляд вовсе не расслабленной и разнежившейся в постели женщины, которая от неожиданности опешила и растерялась.

Нет.

Это был взгляд хищницы. Стремительный. Прицельный. Позволяющий мгновенно оценить обстановку и выбрать линию поведения.

Обычный человек его бы даже не заметил, а если бы и заметил, то, скорее всего, не осознал разницу. Однако тан Альнбар был насторожен, словно зверь, почуявший западню, поэтому в таком состоянии видел и подмечал абсолютно все. Поэтому же, едва наткнувшись на этот совершенно несвойственный Эльзе взгляд, он в один миг получил подтверждение всем своим подозрениям, после чего глухо рыкнул, быстрым шагом подошел к постели, на которой с почти что искренним удивлением привстала «верная супруга». После чего бесцеремонно ухватил ее за глотку, выволок из-под покрывала и, чуть ли не подвесив над полом, свирепо выдохнул ей в лицо: