— Они ведь следят… Я их видела вчера у трамвайной остановки. Один с газетой — притворялся, что ждёт транспорт. Второй делал вид, что курит, но взгляд, прямо на меня. Я обернулась, а он исчез. Сегодня снова. Только теперь уже не притворяются. Просто смотрят, нагло, глаза в глаза.

В этот момент пришлось впервые за всё время активировать протокол полной защиты. Голос «Друга» прозвучал в голове чётко и чуть растянуто:

«Активация: режим „Щит“. Полное наблюдение, контроль периметра, нейтрализация угрозы в случае пересечения порога. Разрешение на использование внешних активов получено. Опции невидимости и маскировки периметра — включены.»

Квартира словно напряглась, и это чувствовалось во всем. Стены остались прежними, но каждое движение снаружи теперь фиксировалось. Каждый, кто подходил ближе трёх метров, становился объектом анализа: рост, вес, давление, мотивационный профиль, уровень агрессии. Если потребуется, то вмешательство будет мгновенным.

Инна молчала, но в её взгляде уже не было страха, только удивление и растущее, глубокое доверие. Ладонь легла на мою руку, а голос стал едва слышным:

— Знаю, ты не такой как многие вокруг. Но… спасибо, что ты со мной. Даже когда тебе самому страшно.

Мой ответ прозвучал совсем негромко, почти на выдохе:

— Ты теперь под полной защитой, никто тебя не тронет, я обещаю.

Тот день начинался слишком спокойно. Слишком правильно. Даже «Нива» завелась без капризов, будто чувствовала, что всё должно пройти ровно.

У ворот ДОСа показался знакомый «Фиат» — тот самый, что раньше блокировал нам дорогу. Машина проехала мимо, не сбрасывая скорости, водитель даже не обернулся. Только в зеркале заднего вида промелькнул знакомый затылок. Внутри уже вспыхнуло тревожное эхо, и команда «Другу» отправилась мгновенно.

За день произошло два мелких, но странных эпизода. Первый — проверка документов неизвестными возле госпиталя, которые представились дорожной милицией. Второй — аккуратный белый конверт в почтовом ящике. Внутри лежали пять стодолларовых купюр и бумажка с адресом и временем. На бумажке стояло: «Wiesz co robic. Jesli nie — twoja zona moze zginac.(Ты знаешь, что делать. Если ты этого не сделаешь, твоя жена может умереть).» Перевод был излишен.

Когда я осторожно, двумя подушечками, за торцы взял долларовые купюры, «Муха», дежурившая в комнате под видом обычного настенного датчика, немедленно передала заключение: фальшивка. Очень качественная. Почти идеальная. Но не настоящая. В нейроинтерфейсе мгновенно всплыло предупреждение. Внутри сложился ещё один пазл. Перед глазами всплыл еще один контур целой схемы: не просто шантаж, не просто подделка, а работа целой группы фальшивомонетчиков. Эти купюры не для внутреннего пользования. Их задача — пройти границу, осесть в банках на Кипре или в югославских казино. Взамен — телевизоры, джинсы, магнитофоны, сигареты и ликёр. Импорт. Контрабанда.

Так как иметь рядом с собой фальшивки было смертельно опасно, то первое что сделал войдя в квартиру, это сжег их в печке на кухне.

В эту ночь мне спалось плохо. За окном метель чесала оконное стекло ветками дерева у дома, интуиция зудела между затылком и копчиком, как старая рана перед переменой погоды. Около двух часов раздался тихий сигнал в нейроинтерфейсе. Сообщение от «Друга» пришло не как тревога, а как уведомление — с холодной формулировкой: «Проведена несанкционированная загрузка объекта транспортировки. Подозрение на провокацию. Информация уточняется».

Через минуту пошёл подробный доклад. Ничего лишнего и безупречно выверенный: «В 01:47 зафиксировано вторжение двух неизвестных лиц к вашему транспортному средству. Взломан замок багажника. Размещён объект: коробка из плотного картона, размеры приблизительно 60 на 40 на 20 сантиметров. После этого неизвестные место покинули. Пребывание у машины заняло менее одной минуты. Лица в капюшонах, разговор не зафиксирован. Госномеров у автомобиля сопровождения неизвестных не обнаружено. „Птичка“ ведет наблюдение за этим автомобилем.»

Следующая вспышка в поле зрения — тактический маршрут «Мухи», которая вышла из режима ожидания. Сначала к «Ниве» — бесшумное скольжение в потоке тёплого воздуха под капот, затем переход в багажный отсек. Камера через полимерное веко сфокусировалась на коробке. Трение скотча, лёгкий сдвиг крышки — и сканер пошёл по слоям.

Состав обнаруженного выдался предсказуемым и в то же время тревожным. Внутри находился пистолет, тип П-64, без маркировки и номера который спилен. Состояние — рабочее. Кроме оружия, зафиксированы две стопки купюр, предположительно номиналом по 100 долларов. Предварительный спектральный анализ указал: материал — бумага высокой плотности, следы современных органических примесей, нехарактерных для подлинных образцов 1970-х годов. Вердикт — подделка, высокого качества, но с ключевыми нарушениями: нарушен водяной знак, линии микропечати не выдерживают 600-кратного увеличения. Пробная цифра на третьем слое имеет смещение в 0,4 микрона, чего быть не должно.

Резюме от «Мухи» появилось мгновенно: «Контрабандный комплект. Потенциальная провокация с целью уголовной дискредитации. Вероятность оперативной постановки — 92 процента. Требуется немедленное изъятие.»

В квартире всё оставалось на месте. Тепло шло от батареи, часы тикали на полке, Инна во сне вздохнула и перевернулась, не подозревая, насколько близко от нас прошло лезвие. В груди поднимался холод, не страх, а особый тип концентрации, когда весь организм перестраивается под выполнение задачи.