Инна, пока я размышлял включила чайник, порезала хлеб, и молча поставила на стол банку с вишнёвым вареньем. Пальцы дрожали еле заметно. Усевшись напротив, она всё же заговорила:

— Ты думаешь, эти парни сами это придумали? Или им кто-то дал команду?

Ответ был без колебаний:

— Уровень организации слишком аккуратный для простой мести каких-то сопляков. Скорее всего, кто-то с серьезными деньгами и админресурсом. Но скорее всего не местный. Похоже, что здесь только исполнители.

В комнате снова стало тихо. За окном мело. Ветер уносил с крыш слабо освещённого Легионово снежную пыль, как будто всё происходящее можно было просто сдуть, стереть, забыть.

Она вздохнула и накрыла ладонью чашку с чаем.

Новый сигнал от «Друга» возник сам собой, как вспышка на границе сознания:

«Протокол „Наблюдение“ продолжается. Угроза активна. Следующий шаг возможен в течение суток. Рекомендуется не покидать объект „квартира“ без сопровождения. Запрос на активацию внешней камеры выполнен. Полевой агент подключён. Контроль за периметром возобновлён. Рекомендую пристально следить за входной группой и окнами.»

Сейчас стало понятно окончательно: ставки снова поднялись. Угроза совсем не абстрактна. И защита теперь необходимость.

Инна сделала глоток чая и вдруг очень спокойно сказала:

— Это все не случайно, но мы справимся.

Утро выдалось хмурым, с ледяной пеленой тумана, ползущей между домами. Варшава дышала усталым дыханием, воздух резал носоглотку. Инна сейчас сидела рядом со мной на пассажирском сиденье, кутаясь в теплый шарф из ангорской шерсти. На лице явные следы недосыпа, но взгляд спокойный и уверенный.

— Сегодня первая пара — фармакология, — сказала она, застегивая куртку до подбородка. — Потом биохимия. Если успею, забегу в библиотеку.

— Встретимся как обычно у остановки?

— Да, если только опять не нагрянут с обыском, — усмехнулась Инна. — Или не подкинут очередной чемодан с компроматом.

— Сплюнь…

За окном проплывали заснеженные улицы. Проехали поворот у улицы Красиньского, выехали на проспект. Машин было немного. На перекрёстке справа из переулка вылетел синий «Фиат», резко догнал по соседней полосе и притёрся почти вплотную к борту «Нивы». Впереди внезапно тормознул фургон. Пришлось отрулить и резко притормозить, но тут сзади появился чёрный «Полонез», удар в задний бампер оказался сильным, но задний кенгурятник должен был выдержать. Он был мной рассчитан на более сильное столкновение.

Тем не менее, «Ниву» резко бросило вперёд и в сторону, колеса завизжали на льду. Из правой двери «Фиата» выскочил человек в кожаной куртке и тёмной шапке, рванул ручку пассажирской двери, но она была надежно заблокирована.

Инна закричала, но не истерично, а коротко, в ее голосе звенело возмущение:

— Опять!? Достали уроды…

Пока один ломился к Инне, второй подбегал уже ко мне.

Опять рывок, дверь открыта, но внутрь попасть этот тип не успел. Моя левая нога уже ступила на снег, а правая, жестко и резко ударила нападавшего в колено, так как учили в десанте во время службы. Раздался сдавленный вой, второй удар в горло и фигура осела на землю.

— Костя сзади! — крикнула Инна.

Из «Полонеза» выскочили ещё двое, но их остановил рёв сигнала тревоги из под капота «Нивы», запущенного запущенный «Другом» через нейроинтерфейс. Из кармана куртки выкинул бумажный цилиндр самодельной светошумовой гранаты, из немного переделанного фейерверка. Короткая ослепляющая вспышка вместе с сильным грохотом заставили нападавших инстинктивно прикрыть глаза и присесть.

Первый оставил попытку похитить Инну, и отступил к третьему и четвертому из «Полонеза».

Я в это время склонился над вторым нападавшим. Моя рука с имплантом, ввела тонкую иглу в шею, не хуже чем профессиональная процедурная медсестра. Клиент отключился без звука.

К обочине подъехала старая скорая, ее водитель был в рабочей куртке без всяких запоминающихся деталей. Пассажир, крепыш с чемоданчиком типа медицинского. Эвакуация троицы прошла за неполную минуту.

— Инна, помоги!

Вдвоем, мы затащили бандита в какой-то глухой переулок и уложили тело на ящик, за каким-то строительным щитом,. Шум улицы остался позади. Пальцы легли на виски. Имплант активировался почти мгновенно. Контакт с корой. Подключение мягкое. Сопротивления практически нет. Плюс страх парализовал его волю.

В мозг противника полился поток команд, как вода в открытый шлюз. Память начала раскрываться слоями.

Картинки чужих воспоминаний плыли непрерывным потоком в моей голове. Образы, лица, фразы, запах перегара. Сверчевский — главный. Он на связи с неким Филом, он координатор из-за границы, получает от него приказы. Связь — через третьих лиц, встреча в кафе на Прушкова. Собрание на квартире Ковальского, комната с пачками долларов на журнальном столике.

Снова голос Сверчевского:

— Доставить бабу. Давление через неё. Он сдастся. Или исчезнет, так звучала последняя команда пехоте.