— Извини, — певица, видимо, подумала, что я её по какой-то причине осуждаю. — Я вчера чего-то так устала, что вырубилась, даже не дождавшись тебя.

— И правильно сделала, — я подошёл к ней и сел рядом на диван, повернувшись вполоборота. — Твой организм требовал отдыха. Ты ему этот отдых дала, так что всё отлично.

— Ты чего-нибудь выяснил? — спросила девушка, потупив взгляд.

— Выяснил.

Мой ответ, наверное, должен был звучать чуть иначе. Ну а чего такого я там выяснил? С другой стороны, отсутствие новостей — это тоже иногда бывает хорошей новостью.

— Да, большую часть вечера и ночи я потратил на то, чтобы промониторить информацию по тому человеку, который… ну ты меня поняла, — закончил я, увидев, что девушка вздрогнула от одного упоминания о том, что с ней произошло. — Одним словом, вы никогда, нигде и никак не пересекались.

Я покачал головой, а Ким Ю Джин положила свою ладонь мне на руку. Это был обычный жест благодарности, но очень тёплый и душевный.

— Как же я там тогда оказалась? — она смотрела мне в глаза с надеждой, что я сейчас сотру из её памяти все те жуткие воспоминания. Вот только у меня подобного рецепта не было.

— Это могло оказаться случайностью.- И, проговорив это вслух, я понял, что не звучит это предположение. Точнее, звучит фальшиво. — Не переживай. Полагаю, что на этот раз всё обойдется. На тебя никаких выходов нет. Всё будет хорошо. Но если я могу тебе помочь…

— Можешь, — Ким Ю Джин робко улыбнулась.

— Что я могу для тебя сделать? — я сделал глоток и с удивлением обнаружил, что весь кофе выпил за время нашего разговора.

— Можно, я… поживу пока у тебя? — попросила певица. — Ещё какое-то время.

— Хорошо, — я отстранился от неё и встал. — Только прошу, не устраивайте здесь кутёж каждый вечер.

— Нет-нет, — девушка покачала головой и откинулась на спинку дивана. — Мне бы очень нужно отдохнуть. Я чувствую себя невероятно разбитой.

— Отдыхай, — сказал я. — А мне пора. На всякий случай: на незнакомые номера не отвечай, дверь никому, кроме своих, не открывай. Но думаю, что скоро со всеми этими условностями будет покончено.

— Есть, сэр! — широко улыбнувшись, ответила Ким Ю Джин и шуточно приставила вытянутые пальцы к виску, словно отдавала мне честь.

В этот день я взглянул на школу и на всё моё пребывание в ней немного по-другому. Конкретно, школа Дайвегу — это не только про знания, хотя и про них тоже. И не про социализацию — она есть в любой школе. Школа Дайвегу, как и Вонджу, полагаю, — это про полезные знакомства. Про влиятельных людей, дети которых, общаясь между собой, помогают чеболям становиться ещё богаче. Это про выгодные партии и браки. Дайвегу — некая площадка для знакомств.

Полагаю, отец этого тела очень уж хотел, чтобы его сын вращался среди детей чеболей, и в какой-то момент сам стал им на сто процентов.

Сегодня я подумал так.

Я поприветствовал совет ЮЧП, который о чём-то общался со старостами, и пошёл в свой класс.

Сев за свою парту, я увидел на ней надпись, чего уже давно не случалось. Но эта надпись была оставлена явно не тем, кто хотел бы меня побулить.

Тут было написано: «Гису». И рядом с моим именем — сердечко.

Ну вот ещё. Не хватало мне поклонниц. Надеюсь, что Минсу об этом не узнает. Не то чтобы я переживал за её реакцию, но просто не хотел бурного выяснения отношений, переходящего снова в какой-нибудь новый вид драки.

Я даже усмехнулся своим мыслям.

Первым уроком у нас была физика. Преподаватель Шивон вошёл в класс широким шагом. Первым делом посмотрел в мою сторону, увидел, кивнул, и оскалился.

— Гису Хегай, — проговорил он, стараясь, чтобы голос его звучал твёрдо, с командными нотками. — Почему вы пропустили дополнительное занятие, где мы должны были готовиться к олимпиаде? Вот Йонг Пак — идеальный пример для вас. Он занятия не пропустил. Почему же вы заставляете меня волноваться за успех нашего предприятия? Это же я вас назначил участниками олимпиады от нашей школы. Вы хотите, чтобы я пожалел об этом решении?

— У меня были дела, — спокойно ответил я.

— Неужели, — проговорил Шивон, стараясь скрыть свою ярость, что у него, впрочем, плохо получалось, — эти дела были настолько важнее, чем подготовка к олимпиаде?

— Да, — коротко ответил я, глядя ему прямо в глаза.

— Неужели, ваши вопросы касались чьей-нибудь жизни и смерти?

— Можно и так сказать.

Мне не хотелось сейчас разборок, хотя за преподавателем Шивоном было довольно-таки забавно наблюдать. Он бесился, как толстый гном. Уж не знаю, почему такое сравнение пришло мне в голову.