Ну что ж? Это достаточно предсказуемо. Посмотрим, что они нам выложат.

Чо Хек покосился на Ким Ю Джин, затем на меня, достал несколько листков бумаги и положил передо мной. Тут я увидел, что в углу кабинета сидит ещё один человек. Он разительно отличался от следователей: был пожилым, с заметной сединой, с умным и сосредоточенным лицом. На носу очки в дорогой позолоченной оправе. Он сидел молча, не вмешиваясь в происходящее.

— Итак, — проговорил Чо Хек, — вот документы для ознакомления. В двух словах: некий господин Го Тхе Сон, глава компании, занимающейся тарой и упаковкой, переписал всё своё наследство на госпожу Ким Ю Джин. И всё было бы хорошо, если бы сделал он это сильно заранее. Но вышло так, что он сначала переписал на девушку всё своё движимое и недвижимое имущество, а меньше чем через месяц умер при загадочных обстоятельствах, с большим подозрением на умышленное убийство, так как потерпевший был отравлен.

— Странно было бы, если бы он сначала умер, а уже потом переписал завещание, — я не преминул вставить шпильку, чтобы немного сбить гонор с Чо Хека.

Затем пробежал бумаги глазами и с недоумением уставился на злобного следователя.

— Ну и что? — спросил я.

— Как это, «ну и что»? — он говорил спокойно, но я почувствовал, что в его голосе появилось раздражение из-за моего вопроса. — Переписанное незадолго до смерти завещание — это явный мотив для убийства.

— Да что вы говорите? — я даже смог улыбнуться. — Вы понимаете, кто перед вами? — я указал рукой на Ким Ю Джин. — Это известная певица в жанре K-поп. У неё миллионы фанатов по всей Корее, и не только. Уверяю вас, и за пределами страны у неё отыщется немало поклонников. Если мы сейчас посчитаем всех, кто ей в той или иной мере решит оставить ей завещание перед смертью, или просто подарит какой-то значимый подарок, вам придётся таскать её сюда, в управление, каждый день.

— Не понял, — проговорил Чо Хек и начал медленно подниматься.

— Подожди, — осадил его Пён Чинхо. — Молодой человек, видимо, хочет сказать, что певица Ким Ю Джин ничего не знала об этом завещании. И, как следствие, не имеет ни малейшего отношения к смерти покойного.

— Абсолютно верно, — подтвердил я. — Именно это я и хотел сказать.

— Да вы посмотрите на неё! — Чо Хек уже взял себя в руки и решил давить не на меня, а на девушку. — Она же вся дрожит. Она явно что-то скрывает.

— Послушайте, — я почувствовал внутри небывалый азарт, потому что понял: ситуация не спеша склоняется в нашу сторону, — уважаемый Чо Хек, глядя на вас, дрожать начинаю даже я. И полагаю, не только я. Вы, наверное, когда по парку гуляете, деревья дрожать начинают и листву сбрасывают, показывая, что они ничего от вас не скрывают.

— Да что вы себе позволяете?! — процедил Чо Хек.

— Кроме шуток, — проговорил я. — Давайте будем с вами объективными. Вы на основании того, что один человек оставил завещание другому, а затем умер, пытаетесь обвинить этого самого другого в том, что он каким-то образом причастен к убийству. Но давайте выясним вот что: встречались ли когда-нибудь эти два человека? Были ли у них хоть какие-то пересечения в этой жизни? И вот если вы вдруг сумеете найти хоть какую-нибудь связь между погибшим и уважаемой певицей Ким Ю Джин, в таком случае мы уже будем разговаривать насчёт каких-то мотивов. А на данный момент ваши обвинения совершенно беспочвенны и никакого отношения к реальности не имеют, так как мы не то чтобы не знали покойного, даже понятия не имеем о ком вообще речь.

Внутри меня взвился целый вихрь из слов и аргументов. Я уже видел десятки путей решения проблемы. А ещё я видел, что девушка смотрит на меня восхищёнными глазами.

— Я прошу вас немедленно освободить уважаемую госпожу Ким Ю Джин, пока её нахождение в следственном управлении не нанесло непоправимого ущерба её репутации. В противном случае я буду вынужден подать на вас судебный иск для возмещения репутационных потерь.

Следователи переглянулись. Толстяк — Пён Чинхо — враз утратил свою добрую улыбку и только растерянно развёл руками: мол, мои полномочия на этом всё.

Чо Хек посмотрел на документы, лежащие на столе, затем перевёл взгляд на исполнителя завещания, и решил испробовать последний приём.

— Скажите, пожалуйста, уважаемый Тан Кван Сок, — обратился он пожилому мужчине, сидевшему в углу, — вы когда-нибудь видели эту персону? — он указал рукой на Ким Ю Джин.

— По телевизору? — уточнил тот, чем вынудил следователя закрыть лицо ладонью.

— Нет, в реальной жизни. Вы видели, чтобы господин Го Тхе Сон общался с госпожой Ким Ю Джин, или упоминал о ней как о человеке, с которым должен встретиться?

— Нет, — покачал головой Тан Кван Сок. — Уважаемый Го Тхе Сон упоминал о Ким Ю Джин исключительно как о своей музе, недоступной мечте.

— Ну вот и всё, — я поднялся с кресла. — Полагаю, вопрос решён. Прошу освободить Ким Ю Джин, и по всем дальнейшим вопросам обращаться ко мне.

— Вам необходимо будет подписать бумагу, — проговорил Чо Хек, тщательно игнорируя меня и обращаясь исключительно к певице. — Вам будет запрещён выезд из страны на время проведения следствия.

Мы с Ким Ю Джин переглянулись.

— Да, я никуда и не собиралась, — ответила девушка.

Я бы, конечно, ещё мог покусаться и устранить и эту препону, но не стал, потому что мне срочно надо было увести Ким Ю Джин отсюда, пока она держалась.

— Сейчас я дам бланк, — встал со своего места Пён Чинхо и отправился к шкафчику с бумагами.

В этот момент на столе у Чо Хека зазвонил телефон. Он молниеносно поднял трубку и поднёс её к уху.

— Ага. Ага. М-да. Да, сейчас, скоро освобожусь, — говорил он в ответ на фразы собеседника, которые мне не были слышны. — Да. Задержали? Кого убил? Так?