Я кинул на него быстрый взгляд и прикрыл глаза, радуясь, что на столе возле меня нет острых предметов. Боюсь, я бы не справился с искушением воспользоваться ими.

— Ты меня захвалил, — смущённо улыбнулась Таня, а я принялся медленно считать до десяти, уже заранее зная, что это ни черта не поможет.

За столом началась суета — Наташа принялась уносить грязные тарелки, расставлять новые, разливать чай. Она поставила передо мной очередную кружку отвратительного зелёного напитка, и я заметил, как рядом захихикала Полина. Я благодарно улыбнулся помощнице по дому, которая видимо решила, что это мой любимый напиток.

— Я тебе это припомню, — не переставая улыбаться, шепнул я Поле.

Та захихикала ещё сильнее, явно получая удовольствие от того, что заставляет меня пить ненавистную зеленую жижу. На самом деле, я с большим удовольствием выпил бы сейчас чего-нибудь значительно покрепче, но перспектива садится за руль лишала такой возможности.

Наконец, Наталья поставила в центр стола аккуратный, ровно покрытый белым кремом и украшенный свежими ягодами торт.

— Какой красивый, — восхищенно воскликнула Полина и поглядела на Татьяну с нескрываемым восторгом.

Почему-то это больно кольнуло где-то внутри, мне захотелось взять девушку за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы она перестала обманываться образом радушной и хозяйственной женщины. Мачеха в очередной раз ловко набросила на себя овечью шкурку. Но я знал, кто она такая, очень хорошо знал, и от осознания, что Полина видит ее сейчас совсем другой, кровь в сосудах начинала закипать. Ей снова с ловкостью удалось завоевать симпатию едва знакомого человека, а мне так по-детски хотелось, чтобы хоть кто-то сумел разглядеть в ней волка, укрытого под белоснежными завитками. Разглядеть и разделить мою ненависть.

Она всегда отлично умела это делать — притворяться. А я так и не научился. Поэтому и оставался в проигрыше, был плохим сыном, трудным подростком, агрессивным и несдержанным молодым человеком. А Татьяна так и виделась окружающим доброй, любящей и стремящейся помочь всем вокруг, особенно, мне.

Я неожиданно четко осознал, что сегодня для Полины именно я кажусь отрицательным героем, с ненавистью глядящим на происходящее вокруг. Непонятно почему грубящим и оскорбляющим этих милых людей, словно вышедших из рекламы идеальной семьи. Так было всегда, и ничего не поменялось. Таня так и осталась ангелом, сошедшим с небес, а я дьяволенком, отравляющим их жизнь.

Татьяна принялась плавно разрезать на кусочки плод своего кулинарного мастерства, накладывая каждому на тарелку по довольно большому куску. Полина первая попробовала свой кусочек и с наслаждением прикрыла глаза.

— Это божественно, Татьяна! Я ни разу в жизни не ела такой вкусный торт.

Та счастливо засмеялась, слегка покраснев от смущения. Сама кротость и очарование. Я покосился на девушку — она с аппетитом уплетала десерт. Торт, похоже, и правда вкусный, но у меня сложилось впечатление, что Поля немного приукрасила, чтобы доставить хозяйке удовольствие. От осознания этого факта в висках застучало. Меньше всего на свете эта женщина была достойна того, чтобы любезничать перед ней.

— Правда?

— Конечно!

— А хотите я в следующий раз испеку специально для вас другой? Какой вы любите? Можно шоколадный, с творожным кремом…

— Нет, — глухо зарычал я, чувствуя, что сдерживать внутри ярость уже просто не получается.

— Можно и не шоколадный, если ты не любишь, — растерянно пробормотала Таня, — можно йогуртовый или…

— Следующего раза не будет! — рявкнул я и резко встал.

Татьяна испугано ойкнула, отец тоже подскочил из-за стола, бабушка картинно приложила руку к сердцу, а Полина непонимающе на меня посмотрела. Я прошёлся по ней ровным, ничего не объясняющим взглядом. Во мне кипела дикая злость, которую уже плохо получалось скрывать под маской безразличия. Ещё чуть-чуть, и я взорвусь.

— Какого черта, Влад? — хрипло сказал отец. — Таня очень старалась. Для тебя, в первую очередь. Прошло столько лет, я думал, ты успел успокоиться и повзрослеть.

— О, да, папа, Таня всегда так для меня старалась. И ты тоже. Я этого никогда не забуду, можешь не сомневаться, и несколько лет тут не помогут.

Татьяна всхлипнула, а отец тоже начал закипать. Я как будто флэшбэк поймал, настолько мне это было знакомо. Так заканчивалась буквально каждая наша семейная встреча, а порой даже начиналась. Какой же я был идиот, когда согласился приехать сюда! Но я наивно полагал, также как и отец, что время притупило мою ненависть, и я смогу хотя бы спокойно сидеть рядом с ними. Оказалось, время над ней не властно.

— Нам лучше пойти, — выдавил я. Пока ещё не поздно. Пока я еще сохранял остатки самообладания.

Полина, словно почувствовав, что дело принимает непростой оборот, с готовностью подскочила.

— Нам, наверное, и правда лучше пойти. Вы нас извините, — она ободряюще улыбнулась Татьяне. — Все было замечательно, спасибо!

От этого ее "извините" внутри у меня окончательно что-то сломалось. Неимоверным усилием воли я заставил себя не устраивать еще одну сцену, а холодно улыбнуться и, бросив на прощание что-то нечленораздельное, выйти из комнаты.