— Расскажите подробнее. Что именно у вас не получается?

— Вот смотрите, Ольга, — я откинулся на спинку дивана. — Как вы мне предлагали? Поставить себя на место отца и постараться понять его чувства? Я поставил. И, знаете, что? Я не понимаю! Не понимаю, почему чужая женщина оказалась важнее сына и семьи. Полюбил другую? Хорошо, но это же не повод не считаться со мной! А на место Татьяны я даже ставить себя не хочу. Мне не дано понять, как можно в один день разрушить жизнь ребёнка и потом злиться на него, что он не счастлив и мешает наслаждаться жизнью! Разве кто-то из них попытался понять меня? Поставить себя на мое место? Нет! От меня просто избавились, как от мусора.

Я понял, что почти что кричу лишь, когда Ольга едва уловимо повела бровями.

— Влад, послушайте…

— Я ещё не договорил. Мое любимое упражнение — это прощение. Прощение. А, что, если я не хочу прощать их? — я перешел почти на шепот.

— Это ваше право. Но это разрушает вас изнутри. Вы не сможете выстроить полноценные отношения с людьми, пока не разберетесь с этим. Прошлое не дает вам двигаться вперед. Вы же сами видите, вы застряли на одном месте. Оглядитесь — жизнь одна. И на что вы ее тратите?

Я устало потёр переносицу. Как же мне все это надоело. Эти сеансы с психологом, эти разговоры. До ужаса хочется встать и уйти, но я не могу. Я обещал Полине.

Со смерти отца прошло уже два месяца. Он должен был пожить еще, но судьба распорядилась иначе — и добил его не рак, а тромбоэмболия легочной артерии. Внезапно и почти без шансов на благополучный исход.

И два чертовых месяца я не нахожу себе места. Внутри будто взорвалась атомная бомба и теперь медленно выжигает все изнутри.

— Влад, расскажите, что-то поменялось в вашем отношении к отцу после его смерти?

Я вынырнул из раздумий и нехотя признал:

— Да. Мертвого человека сложно ненавидеть.

— И что же вы чувствуете?

— Что-то отвратительно похожее на вину.

Ольга удовлетворенно кивнула, словно ожидала услышать именно такой ответ.

— Наши эмоции часто играют с нами злую шутку, Владислав. Какими бы сильными они не были, большинство из них меркнет на фоне смерти. И прошлые обиды уже не кажутся такими значительными, когда объект нашей ненависти умирает. Более того, нам даже становится жалко его. И вот тут-то и появляется оно — чувство вины. Мы начинаем корить себя за то, что не простили, не провели вместе хотя бы последние дни. И тогда есть шанс, проведя полжизни в ненависти, провести вторую половину, мучаясь чувством вины.

— Не скажу, что меня радует такая перспектива, — хмыкнул я.

— Вы на правильном пути, Владислав. Вы осознали проблему, поняли, что она мешает вам жить. Жить так, как хотите. У вас есть причина, ради которой готовы что-то менять. Вы видите цель. Осталось только избавиться от того, что тянет вас вниз.

— Да как мне, черт возьми, избавиться от этого?

— Для начала — принять. Принять, что с вами поступили плохо. Не пытаться забыть обиду — прошлое никуда не исчезнет. Признайте его вину. Поймите, он поступил ровно так, как мог — насколько хватало его жизненного опыта, душевных сил и моральных качеств. Но не забывайте: "Человек не равняется сумме поступков, какими бы чудовищными они не были".

— Проклятье, я стараюсь! Но стоит хоть на секунду расслабиться — и все по новой.

Ольга немного склонила голову набок и внимательно на меня.

— Как вы смотрите на то, чтобы попробовать подключить терапию препаратами?

Я нервно рассмеялся.

— Тоже поняли, что наши сеансы ни к чему не приведут?

— Нет. Просто думаю, что фармацевтическая поддержка вам совсем не повредит.

Хотел бы я ей ответить, что мне действительно не повредит. Уйти к чертям собачьим из этого кабинета и больше никогда не возвращаться. Остановила только мысль о Полине — я обещал ей выбраться из этого дерьма. Но пока у меня складывалось впечатление, что я просто барахтаюсь в воде — не даю пойти себе на дно, но и никак не могу выплыть.

Я кивнул.

— Плевать. Давайте. Надеюсь, они помогают лучше, чем травка. И не смотрите на меня так, я уже когда-то пробовал достижения фармацевтики. Хочу заметить, иногда это даже помогало.

— Вам не обязательно соглашаться сразу. Обдумайте до нашей следующей встречи.

Я снова кивнул.

— Тогда предлагаю на сегодня закончить, — Ольга мило мне улыбнулась.

— Какая замечательная идея.

Я зашел домой и сразу увидел ее. Полина стояла на кухне и что-то старательно нарезала, подпевая звучащей из колонок песне. В квартире чем-то потрясающе вкусно пахло, и я не смог сдержать улыбку. От нее так и веяло теплом и уютом, и я едва мог понять, как жил без нее раньше. Впервые за много-много лет чувствовал себя по-настоящему счастливым и нужным. И не просто кому-то, а именно ей.

Знал, что ей со мной непросто. Вспышки гнева, которые я не всегда мог контролировать, но изо всех сил старался, чтобы они ни в коем случае не коснулись Полину. Ночные кошмары, мешающие спать по ночам. После которых я отчаянно старался найти спасение в ее объятиях. И неизменно находил. Только ее присутствие рядом заставляло бороться и пытаться найти выход из этой западни. Двигаться вперёд, оставив прошлое.