Шрифт:
— Влад! Я все это признаю. И даже не собираюсь отрицать. Я бы все изменил, если мог. Но я не могу.
— Да, ты прав. Ты ничего не можешь изменить.
— У нас слишком мало времени, Влад…
— Так вот в чем дело? Во времени? Тогда скажи мне, папа, ты бы извинился, если бы знал, что время еще есть?
— Конечно, — быстро ответил он.
Слишком быстро.
Ложь. Чистейшая ложь. Это было также очевидно, как тот факт, что солнце встает на востоке и садится на западе. Кого он пытается обмануть? Себя?
— Тебе нужен не я, — я покачал головой, — а священник. Пусть он отпускает твои грехи.
— Влад…
— Остановись, — резко выдохнул я. — Хватит. Подумай хоть раз в жизни не о себе, а обо мне и избавь меня от этого.
Отец замолчал.
— Мне пора, — тихо сказал я. — Постараюсь заехать завтра. Если успею, на работе слишком много дел. Там, конечно, тот еще кавардак — без тебя все сломалось.
Он едва слышно рассмеялся.
— Ты обязательно все починишь, я уверен.
— Влад, ты как? — я потянула его за руку заставив посмотреть на себя.
Он повернул голову в мою сторону и улыбнулся.
— Я в порядке, Поль, — он крепко сжал руль одной рукой. Вторая все ещё была в моих ладонях.
— Как Сергей Игоревич?
— Он… Не очень. Уже даже почти не старается держаться, как ни в чем не бывало. Нужно как-то сообщить на работе, что он не вернется…
— Мне так жаль.
Он бросил на меня быстрый взгляд. Я испугалась, что он сейчас опять бросит что-то резкое и колкое, но вместо этого он вздохнул и произнес:
— Он извинялся. Просил прощения.
— А ты что? — осторожно поинтересовалась я, продолжая поглаживать его руку.
— Ничего. Я не могу его простить. Просто не могу. Он даже сейчас это делает, думаешь, для чего? Хочет наладить отношения со мной и исправить ошибки? Как бы не так! Не подпиши врачи ему смертный приговор, мы бы и дальше старались забыть о существовании друг друга. Нет, Полина, он это делает, как всегда, для себя. Хочет облегчить свою душу.
— Пусть даже так. А ты разве не хочешь облегчить свою? Не надоело носить с собой чемоданчик с ненавистью, обидой и злостью? Который с каждым годом становится все тяжелее и неподъёмнее?
Влад остановился на светофоре и задумчиво посмотрел в мою сторону.
— Я не думаю, что от него можно избавиться по щелчку пальцев. И одного-
единственного слова "прощаю" тут мало.
— Конечно. Но это первый шаг.
Он на несколько секунд замолчал, а потом неожиданно спросил:
— Тебя отвезти домой? Или поедем ко мне?
Понятно, он больше не хочет разговаривать на эту тему. Продолжать бессмысленно и не приведет ни к чему хорошему.
— Конечно, к тебе, — я улыбнулась. — Кстати, папа приглашал тебя в гости. Говорит, у него там еще какой-то коньяк в шкафу завалялся.
— Передай ему, что я никак не могу отказаться от такого предложения.
— О, он будет очень рад.
21
На следующий день в кабинет я влетела спустя двадцать минут от начала рабочего дня. Сначала мы с Владом едва не проспали, потом я умудрилась пролить чай на его белоснежную кухню и потратила кучу времени, убирая следы бедствия.
Влад лишь смеялся, говоря, что я ходячая катастрофа. За что получил от меня мокрой тряпкой, и его чистейшая рубашка была безнадежно испорчена. Пришлось переодеваться, а когда он оказался полуголым, я забыла и про разлитый чай, и про работу, и про то, что мы вообще-то опаздываем…
— Что, тебе теперь можно являться на работу, когда захочешь? — язвительный выпад Риты не заставил себя долго ждать. — Как, оказывается, полезно спать с начальником.
— Завидуй молча, Риточка, — я ослепительно ей улыбнулась. Мое хорошее настроение сегодня не могла испортить даже она.
Димка оторвался от компьютера и заглянул мне в лицо.
— Поль, ты же у нас теперь приближенная к власти. Скажи, что с Сергеем Игоревичем?
— А тебе зачем? Опять сплетни собираешь?
— Почему сразу сплетни? Это многих в офисе беспокоит. Поговаривают, что он вообще не вернется.
— Поговаривают они… — пробормотала я. — Откуда им знать? Это не твое дело, Дим, да и не мое.
Он нахмурился, шумно втянул носом воздух и пробормотал себе под нос:
— Лучше бы он с Риткой встречаться начал, она бы уж не пожалела поделится информацией с друзьями и коллегами.
— Да, Димочка. Создайте с Ритой свой клуб — "Отвергнутых и ущемленных". Готова побыть вашим идейным вдохновителем.
— Ты сегодня такая остроумная, — хмыкнула Рита.
— Так теперь будет начинаться каждый наш рабочий день? — рявкнул Максим.