<p> Он мой похититель.</p> <p> Именно так произошло мое знакомство с Атласом Хайдом.</p> <p> Человек, который скрывается под разными именами. Вызывающий всеобщее восхищение.</p> <p> Только большинство не знает, какой он безжалостный, коварный и всегда добивающийся своего.</p> <p> Неважно, какой ценой. </p> <p> Я была хорошей девочкой.</p> <p> Никогда не нарушала закон.</p> <p> Никогда не принимала наркотики.</p> <p> Всегда выполняла то, что от меня требовалось. </p> <p> Даже когда его рука обхватила мое горло, а слова резали острее ножа, я не могла не задаваться вопросом, что случилось с этим прекрасным мужчиной, что сделало его таким.</p> <p> Этот вопрос исчез, когда он пригрозил убить мою сестру, если я не выполню его мрачные требования.</p> <p> Хорошая девочка, которой я была, теперь заживо погребена под этой игрой ненависти и похоти.</p> <p> И что-то подсказывает мне, что Атлас Хайд не собирается проигрывать.</p>
Глава 1
Теодора
Мое дыхание прерывистое. Такое вообще возможно? Что бы дыхание было прерывистое? Черт!
Грубые руки толкают меня, и я падаю на колени. Свои связанные руки вытягиваю вперед для опоры, перед ударом о землю. Если удар будет сильным, я боюсь, что они могут начать кровоточить.
Серьезно, Теодора, это то, о чем ты беспокоишься?
Слышу смех, и мысли уходят. Я не уверена, должна ли сидеть прямо или согнуться — на мне слишком короткая юбка, чтобы оставаться в таком положении, — но если бы они хотели что-то со мной сделать, думаю, они бы уже это сделали. А пока все, что они сделали, это связали меня, надели на голову маску, закрывающую глаза, и бросили в машину.
— Это она! — раздается низкий рокочущий голос, который заставляет меня выпрямиться, когда он отдается у меня в груди. Я поднимаю взгляд, чтобы увидеть этого человека, но потом понимаю, что для этого нет абсолютно никакой причины, учитывая, что я ничего не вижу из-за черной шапки на голове, которая фактически закрывает мне обзор.
Руки все еще связаны передо мной, но они не касаются земли, которая является твердой поверхностью. Может быть, цемент? Не могу точно сказать.
— Да, она, — меня снова толкают вперед, на этот раз я недостаточно быстра, чтобы предотвратить столкновение своего лица с полом. Я ударяюсь лбом при соприкосновении, и зажмуриваюсь, когда меня пронзает вспышка боли.
— Нежнее, — произносит этот грубоватый голос. — Я не хочу ломать ее... — Я сглатываю, когда он замолкает, — ...пока.
Чьи-то руки отталкивают меня назад, заставляя сесть на согнутые ноги, в то время как одна рука обхватывает мое горло и сжимает его.
Это тот момент, когда я должна закричать. Я должна сделать что-нибудь, что угодно, чтобы сразиться с этим человеком. Но мое тело не хочет этого. Вместо этого оно замирает от его прикосновения.
Я слышала истории о том, как это происходит, о том, как твое тело замыкается, хотя ты должен бежать, кричать, делать что угодно, лишь бы освободиться. До этой самой секунды я не верила, что такое возможно. Как может не сработать твоя реакция «Бей или беги»?
Я хорошая девочка, никогда в жизни не совершала ничего плохого.
— Босс, мы можем легко от нее избавиться.
Что-то обрывается во мне.
— Нет, — прозвучало хрипло, но мне удалось выдавить это слово.
Руки, продолжают сжимать мое горло, не двигаются, когда он наклоняется ближе, я чувствую его дыхание, которое сквозь шапку пахнет мятой.
— Нет, — говорит он. — Ты хотя бы знаешь, почему ты здесь, Теодора? — этот человек произносит мое имя так, словно знает меня. Я не знаю его — этот голос, я бы его запомнила. Попытки проанализировать его не приносят мне пользы. Я не вижу его реакции, поэтому руководствуюсь внутренним чутьем в том, что хочу сказать.
— Нет, — отвечаю я, потому что понятия не имею, почему я здесь. Что делает ситуацию еще хуже, потому что я могу быть неуклюжей и забывчивой. Но чтобы я сделала что-то, что поставило меня в такую ситуацию, когда они говорят о нанесении мне физического вреда? Нет. Ничего.
— Может, тебе стоит спросить Люси?
Я отшатываюсь от его слов, наконец, пытаясь высвободиться из этой хватки. Он удерживает меня на месте, и давление усиливается при каждом моем движении.
— Итак, теперь ты знаешь, не так ли? — я слышу, как он делает глубокий вдох, вдыхая меня.
— Где она? — спрашиваю я с большей злобой, чем думала, что смогу на это решиться. Я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, которые я не могу вытереть, поэтому они беспомощно стекают по моей щеке и впитываются в шапку.
— Итак, это привлекло твое внимание, — он отстраняется. Думаю, так оно и есть, потому что я больше не чувствую запаха его дыхания у своего лица, а его рука на моем горле ослабевает, пока не спадает совсем. — Теодора! Ты ведь не возражаешь, если я буду называть тебя так?
Я стараюсь держать язык за зубами от его слов.
— Послушай, ты учишься гораздо быстрее, чем Люси.
Я тихонько вскрикиваю, когда меня окружают тяжелые шаги. Чьи-то руки подхватывают меня под мышки и грубо поднимают, так что я стою на собственных ногах.
— Где она? — я спрашиваю того, кто все время говорит. Я не могу сказать, где он сейчас, потому что его руки не касаются моего горла, но, думаю, он здесь главный, поэтому я обращаюсь к тому месту, где, как я предполагаю, он стоит.
— Люси украла у меня больше миллиона долларов, Теодора. Ты поможешь мне вернуть их. Иначе Люси забудет, как дышать.
От его слов я широко открываю рот.
Миллион долларов? Блядь.
Как?
Почему?
Так много вопросов.
И последнее, но самое важное.
Как, черт возьми, я могу заработать столько денег?
Я умная. Я зарабатываю хорошие деньги, управляя одной из самых прибыльных компаний по производству одежды в мире, но я и близко не подхожу к этому заработку. А моих сбережений почти нет, так как я только что купила свой первый дом.