Они очень сильно сочувствовали Дичику, радовались (или достоверно делали вид, что радуются) нашему родству, а одна из близняшек галдела даже громче ворон.

Соседка пришла в ярость и пыталась устроить скандал, но тут мой новообретённый брат в три фразы поставил её на место. Честное слово, это было даже эффектнее, чем Талла с винтовкой. Мы, кстати, немного постреляли по мишеням под угрозы соседки вызвать дознавателей.

Я спросила совета у Бреура Боллара касательно возможного лечения Дичика, и тот лишь пожал плечами. Сказал, что он, конечно, поразмыслит об этом на досуге, но у Разлома еженедельно гибнут десятки и даже сотни полуночников, поэтому один маленький полуденник с неизлечимой болезнью мало кого волнует, и ресурсы тратить на него никто не станет. Он даже добавил, что без проблем прооперировал бы его, если бы это помогло, но в данном случае он бессилен.

Примерно такой ответ я и ожидала получить.

Разумеется, Бреур (или Брен, как его называют сёстры) судит со своей колокольни и с точки зрения циничной логики прав.

Мы действительно столкнулись с крайне редкой болезнью, и никого, кроме меня и горстки несчастных матерей, она не заботит. Однако Бреур дал мне ценный совет — собирать доказательную и экспериментальную базу, основываясь на показателях разных пациентов, а не одного.

Разумно.

Одна из новообретённых кузин — Лида — быстро нашла подход к Шельме и подтвердила, что лесные леопарды могут быть непритязательными в еде, но сырое мясо им требуется регулярно. Сырое мясо при этом истошно каркало за окном.

Когда родственники уехали, дед Кальв принялся за изготовление (по моему проекту) нашей с тобой кровати. На которой я, между прочим, буду очень сильно томиться в ожидании твоего возвращения.

Обожаю тебя!

И жду!

Седьмое сентабреля 1135-го года

Мой самый страстный на свете особист!

Сегодня за мной прислал мобиль Скоуэр, и я ездила в здание СИБа. Поначалу жутко паниковала, так как боялась, что с тобой случилось нечто плохое. К счастью, выяснилось, что это всего лишь для демонстрации техники реанимации.

В большом зале собралась куча целителей, агентов и жрецов. Последние устроили какое-то светопреставление — всё вокруг было расчерчено и разрисовано ритуальными знаками и светилось.

Мне предоставили «пациента» — одного из заключённых магов — на котором я показала движения руками. Делать ему искусственное дыхание «рот в рот» я категорически отказалась, но подробно рассказала, как именно его проводить.

Заключённый всё это время сально улыбался и пытался делать грязные намёки, остальные отнеслись к происходящему философски. Шутки кончились, когда целитель взял и реально остановил сердце и дыхание этого мага-преступника. Ты бы видел его глаза! Мне было так страшно…

Пришлось качать его — я делала непрямой массаж сердца, а другому целителю пришлось «дышать» заключённого. Я была настолько в ужасе от происходящего, что чуть не свалилась в обморок. Когда с надсадным хрипом тот наконец задышал, то вращал глазами, как безумный. Жрец важно заявил, что дух в нём остался тот же самый, это подтвердили какие-то их показатели.

Однако на одной реанимации потрясения того дня не закончились — уважаемые экспериментаторы-особисты привели ещё десяток полуденников и полуночников в кандалах и проделали со всеми ними то же самое. Понятия не имею, за какие преступления эти бедолаги оказались в застенках СИБа, но отношение к ним мне показалось безжалостным.

Всё это время меня не покидала мысль, что среди них могла оказаться я, хотя к чести Скоуэра надо сказать, что ни одной женщины среди «пациентов» не было. А дальше он предложил повторить процедуру с одним из добровольцев среди агентов.

И таковой нашёлся! Это было настолько дико и страшно, ведь заключённых «страховали» жрецы, которые вернули бы дух обратно и не дали бы умереть окончательно, а вызвавшийся добровольцем особист мог погибнуть по-настоящему. Но он даже бровью не повёл, лёг на стол и умер, а когда его реанимировали, поднялся, потёр грудь и сказал: «Ну всё, теперь нам, братцы, даже сдохнуть не дадут по-человечески». Раздался общий хохот, а довольный Скоуэр поздравил меня с изобретением способа реанимации агентов СИБ.

Любезно вручил мне какой-то листочек и выпроводил вон, а двое конвоиров доставили меня обратно домой, где я сейчас и пребываю в глубочайшем шоке.

Листочек оказался схемой закорючки, даже не полноценного заклинания. Внизу была приписка, что это может помочь в лечении Дичиковой миопатии.

Закорючка! Просто закорючка!

Я негодую…

Приезжай скорее, будем негодовать вместе и испытаем кровать на прочность!

Восьмое сентабреля 1135-го года

Мой потрясающий особист!

Сегодня дед Кальв закончил работу над кроватью. Конструкция получилась простой и крепкой. Зная твою чувствительность к запахам, мы обработали ошкуренное и отшлифованное дерево ароматным маслом, а не лаком, и теперь спальня пахнет, как весенний сад.

Дичик старался больше всех — прошёлся кисточкой по всем уголочкам, не оставив древесным жучкам и плесени ни шансика.

Приезжай скорее, нужно же испытать кровать. Кстати, оказалось, что звукоизоляция в доме очень хорошая — осипнешь, пока докричишься со второго этажа на первый. Это я выяснила опытным путём, когда Шельма поперёк туловища застряла в приоткрытом окне, а я не смогла вынуть её самостоятельно.