И в глубине души я знала, что оно вернётся.

Примета 35: чем слаще сок, тем быстрее он сбраживается

Тридцать первое юлеля. Полдень

Таисия

Открывая глаза поздним утром, я больше всего боялась, что Эрер исчезнет. Просто растворится в темноте, в которой беззвучно украл моё сердце, и оставит одну.

Однако он лежал рядом во всём великолепии первозданности — скинув покрывало и бесстыдно сверкая крепкими, белыми ягодицами. Я на секунду задохнулась от зависти к самой себе.

Хорош же! Чертовски хорош!

Настолько хорош, что где-то должен быть огромный подвох. Не бывает же так, чтоб всё идеально. А мужики идеальными не бывают уж точно — это противоречит их простой мужской природе, стремящейся к равновесию.

Так что с ним не так?

Такие банальности, как ковыряние в носу или какой-нибудь другой части тела, неумение убирать за собой, раскидывание носков и прочих важных вещей можно было сразу исключить — ничего подобного я за ним не замечала.

Где же подвох?

Шельма мага вроде тоже приняла — вон, сопит в ногах, устроив гнездо из той самой части покрывала, которую столь опрометчиво скинул с себя Эрер.

Когда я пошевелилась, он во сне обнял меня тяжёлой рукой и по-хозяйски притянул к себе. Мол, куда собралась? Моё. Никому не отдам.

У меня аж дыхание сбилось от острого приступа счастья. Чёрт с ним, с подвохом. Потом разберёмся.

Нужно было вставать, ведь Талла с Луняшей привыкли приходить ко мне в дом сами, запросто. Не хватало ещё, чтобы они увидели Эрера в расхристанном и сонном виде. Ну уж нет! Обойдутся.

Я попыталась высвободиться из объятий нежной стали, и Эрер приоткрыл один глаз:

— Ты куда?

— Спи. А мне надо работать…

— А спать не надо?

— Надо. Но если я захочу устроить выходной, нужно хоть объявление повесить заранее.

— Логичненько, — вздохнул он, поцеловал меня в плечо и сонно пробормотал: — Если что, буди меня. Или присоединяйся. С тобой так хорошо спится…

Поцеловала его в точёную скулу и поднялась с постели. Несмотря на недостаток сна и слегка саднящие от переизбытка ласк интимные места, чувствовала я себя просто бомбически. Магия бурлила в теле, и оно ощущалось невесомым — ноги едва касались пола при ходьбе, а потолок казался слишком низким, будто только он и мешал воспарить к небу.

Завтрак я начала готовить сытный и обильный — сразу на всех. Скрывать Эрера от Таллы и Луняши не было смысла: в деревне ничего не утаишь, это во-первых, да и тайны никакой нет, это во-вторых. Подумаешь, появилась у меня пара. Что с того? Что я — хуже птички какой-нибудь или козы? Природой так задумано, что у всех есть пары, и у меня тоже. Конец разговора.

Первой на пороге появилась Луняша.

Села за стол и трагично вздохнула:

— Давлара плотник хвалит. Говорит, толковый малый. Работает пусть медленно, но основательно.

И всхлипнула так, будто зачитала некролог.

— Ну… он парень ленивый, судя по всему, а ленивые люди — самые лучшие работники.

— Чаво? — нахмурилась Луняша.

— Ленивый человек однозначно не станет разводить суету на пустом месте. Если перед ним стоит какая-то задача, то он для начала убедится, что выполнять её действительно нужно. Потом он трижды подумает, как бы так сделать, чтоб её не делать. Если задача повторяющаяся, то давать её нужно именно ленивому человеку: он быстро придумает, как её оптимизировать и вычленит только ту часть, которая реально важна, а на остальном отдохнёт. А если уж жизнью припекло, и делать всё же придётся, он, вероятнее всего, сделает всё хорошо с первого раза — чтоб потом не переделывать. Вот и Давлик твой ни силой, ни хитростью, ни ленью не обделён, судя по всему, поэтому с рабочими вопросами справляется хорошо.

— Он не мой, — с надрывом выдала Луняша.

Вероятно, у меня произошло помутнение мозгов на фоне критической передозировки эндорфинов, потому что как иначе объяснить моё предложение?

— Ну… хочешь, я с ним поговорю?

Луняша хотела.

В этот момент нам пришлось прерваться — на пороге появилось сразу несколько пациентов. Мужик с зажившими пальцами скромно мялся у входа, его теснили в сторону беззубый отец и греческобоговый (или богогрековый?) сын.

Я вздохнула и начала обычный рабочий день. Сначала осмотрела свой первый и самый запоминающийся человеческий пазл, ставший переломным в моём восприятии целительского дара.

— Как чувствительность? Вернулась?

— Немного есть, — с тоской ответил пациент. — Та токма плохо гнутся пальцы-то!

И посмотрел на меня так осуждающе, словно это лично я залезаю к нему в дом по ночам, кормлю мышей, плюю в ореховку и запрещаю пальцам гнуться.

— Ткани ещё слишком плотные. Внутренний отёк пока не сошёл окончательно, — успокоила я, накладывая заклинание. — Если бы не магия, то мучиться вам несколько месяцев, а так — через неделю уже всё должно восстановиться окончательно. А вы пока разрабатывайте кисть. Сжимайте в кулак, шевелите пальцами, волны ладонями делайте, — показала ему, что именно имела в виду.