— Мы зря переживали насчёт поиска жреца, их тут целая толпа. Несколько храмов было разрушено во время прорывов, и они осматривают оставшиеся в поисках достаточно большого, чтобы провести праздник Длинной Ночи.

— Так до неё ещё три с лишним месяца, — удивилась я.

— А список храмов составляют уже сейчас, заранее, — пожал плечами Эрер, передал мне прекрасный букет и взял документы. — Кайра и Десар уже приехали, все ждут только нас.

— Я готова, — улыбнулась ему и поманила Шельму за собой.

Ночь выдалась ясная, прохладная и очень лунная. Растущей Гесте пусть и не хватало примерно трети до полного круга, но она компенсировала этот недостаток яркостью. Я подняла к ней лицо и прошептала:

— Спасибо за всё!

Эрер тоже остановился на секунду и счастливо прикрыл глаза, подставляя сияющим лучам обритую голову.

От госпиталя до храма пришлось идти довольно долго, и я даже запыхалась, ощущая слабость после срыва, но Эрер поддерживал меня на каждом шаге.

Я впервые своими глазами видела храм Гесты — дюжину колонн, на которые сверху опиралось огромное мраморное кольцо. Крыши у этой ротонды не было, а лунный свет образовывал по центру огромной площадки с алтарём сияющий магией круг.

Эрер кашлянул, привлекая внимание Ячера, и тот подвёл нас к группе немолодых мужчин, одетых в скромные тёмно-синие и серые хламиды.

— А я говорю, что мало тут места. Вон, лес в десяти шагах начинается, — брюзжал стоящий рядом с ним абсолютно седой сухонький старичок.

— Валентайн, мы уже выслушали ва…

— Вот помру, кто вас на путь истинный наставит? — продолжал ворчать тот. — Ничего сами решить не можете, — махнул он посохом так, что едва не ударил им другого жреца.

— Ваша праведность, нам бы брачный обряд провести, а спорить можно потом хоть весь день, — Эрер тронул за локоть самого бородатого.

Жрецы перевели взгляд на нас, словно увидели только что. Особое внимание привлекла Шельма, но та вела себя образцово, всем видом показывая, что она — воспитанная киса, и в храме шалить не будет.

А вот я со своим огромным букетом почувствовала себя несколько неуместно. Подношения Геста принимала молитвами и слезами, а сорванные цветы казались почти кощунством. Нет у людей ничего, кроме искренности и любви, в чём нуждалась бы бессмертная богиня.

— Валентайн, по праву старшего вы можете провести обряд. Вы сами говорили, что в вашей ритуальной книге осталась одна последняя строчка… — учтиво предложил бородач.

— Строчка есть, да не про вашу честь, — сварливо ответил тот. — Это для кого надо строчка, а этих… — он скользнул по нашим фигурам мутным старческим взглядом, — забрачуйте сами.

Мне отчего-то стало смешно.

— Если нас сегодня не поженят, я даже не расстроюсь, — шепнула Эреру, подбадривая его.

Он очень сильно волновался, хотя и старался этого не показывать.

— А мне всё равно, где и как это случится, лишь бы случилось.

Наконец жрецы изволили прекратить обсуждения и споры, выбрали того, кто не смог увернуться от постигшей его чести бракосочетать нас, и пригласили внутрь. Шельма важно прошествовала за нами, потом понюхала основание алтаря и оглушительно чихнула.

Мне стало неловко, и я потянула её к себе, а старик Валентайн трескуче рассмеялся:

— Чихнувшая на свадьбе кошка — к миру и согласию в семье! Это примета верная, так ещё бабка моя сказывала.

Стоило только оказаться у залитого лучами Гесты каменного алтаря, как мне стало не до насмешек — в груди затрепетало уже знакомое чувство мистического восторга. Мы с Эрером держались за руки, а бородатый, основательный жрец раскрыл свою книгу и важно посмотрел на нас:

— Представьтесь, пожалуйста.

— Эрер Прейзер и Таисия…

— Лаптева, — тихонько подсказала я, потому что называться чужим именем при свете луны казалось кощунством.

— Документы?

Эрер протянул наши паспорта.

— Так, а разрешение от родственников невесты? — посмотрел жрец на меня.

— Так невесте тридцать семь, ваша праведность, — харизматично улыбнулся Десар. — Просто сохранилась неплохо.

Жрец несколько раз посмотрел сначала в документы, а потом на моё лицо, пока я старательно изображала женщину среднего возраста и изрядной побитости жизнью.

— Наш жених предпочитает женщин постарше, — кашлянул Ячер. — На счастье невесты я так и не успел познакомить его с бабкой по материнской линии…

Жрец сурово пошевелил бровями, показывая, что шуточки тут неуместны, но Ячера такие мелочи, как социальные условности, совершенно не волновали.

Наконец его праведность неторопливо кивнул, погладил окладистую бороду широкой ладонью и спросил:

— Готов ли ты Эрер Прейзер, сын Гесты, перед лицом своей богини взять на себя обязательства за дочь её, Таисию Лаптеву, хранить ей верность до конца своей или её жизни, холить и лелеять, служить ей защитой, опорой и поддержкой?