— Я вижу, ты уже бродишь по коридорам.

Я остановилась в пятнадцати футах от него. После вчерашней ночи — это было почти слишком близко. Его запах, даже на расстоянии, грозил затуманить мой разум, и я не могла не вспомнить, как мои пальцы скользили по его коже. Как я влила в него свой свет. Как меня захлестнули замешательство, желание — и что-то ещё.

Никто из нас не пошевелился.

Я жестом подозвала своих стражников.

— Я подумала, что воспользуюсь возможностью выйти, пока ты не отобрал ее у меня.

Это было не совсем подшучиванием. Теперь, когда у меня было пространство и немного свободы, я боялась, что он передумает на счет всего этого.

Тени потянулись за ним, когда он направился ко мне. Он склонил голову в знак согласия.

— Ты выполняешь свою часть сделки, а я выполняю свою.

Я перевела взгляд с его мощной челюсти на забинтованную руку.

— Ты чувствуешь себя лучше?

Он сжал кулак.

— Некоторые вены исцелились. Боюсь, потребуется больше процедур. Но спасибо тебе за то, что ты сделала. Это было… — его адамово яблоко поднялось и опустилось, когда он сглотнул. — Это было облегчением.

Было.

Мои плечи опустились. Хотя я и не признавалась в этом самой себе, я надеялась, что магия продолжит действовать всю ночь, и он проснется исцеленным. Вместо этого это звучало так, словно рана не затянулась.

Я облизала губы.

— Тебе больно?

Уголок его рта дернулся вверх.

— Мы уже исполняли эту песню и танец раньше. Да, это больно. Довольна?

Раскаяние за мою недавнюю колкость пронзило меня, и я покачала головой.

— Нет. Я хочу, чтобы ты исцелился, — он поднял бровь, и я быстро добавила: — Чтобы ты позволил мне уйти.

Проблеск вины промелькнул на его лице, и он опустил взгляд на свою руку.

— Возможно, на это потребуется некоторое время.

— Я понимаю, — сказала я немного слишком резко.

Обойдя его, я направилась к двери Мел.

— Я посмотрю, могу ли я что-нибудь сделать, чтобы ускорить этот процесс.

Он нежно взял меня за руку, и дрожь пробежала по моей спине, когда я остановилась, чтобы встретиться с ним взглядом. Его прикосновение было электрическим, и моё тело тут же отозвалось предвкушением.

— Что-нибудь еще?

— На границе возникли проблемы. Завтра я отправляюсь в патруль, и меня не будет весь день.

Мое горло сжалось, и я вырвалась из его хватки.

— Чтобы сделать что? Убить фейри?

— Нет. Чтобы осмотреть границу и поискать признаки активности, — он заколебался и перевел взгляд с меня на стражников и обратно. — Ты могла бы пойти, если бы хотела выбраться из Камня Теней.

Моя волчица запрыгала у меня в груди. Черт возьми, да, хочу.

— Смогу ли я погулять как волчица? — спросила я.

Он отпустил меня.

— Я хочу как можно быстрее осмотреть границу. Но, может быть, на обратном пути.

— Я пойду.

Темный Бог уставился на меня тяжелым, непреклонным взглядом.

— Ты помнишь условия?

Ошейник. Черт. Сладкий вкус его предложения превратился в горечь у меня во рту. Я не хотела иметь с этой штукой ничего общего, но это был мой шанс выбраться из цитадели и увидеть больше Страны Грез. Может быть, это привело бы к большей свободе или, по крайней мере, к небольшому доверию.

Сглотнув, я кивнула.

— Я помню.

Саманта

Верный своему слову, Темный Бог послал за мной на следующий день. Его стражники привели меня в вольер, где содержались грифоноскакуны. Это была высокая конюшня, встроенная в склон базальтовых утесов. У каждого из грифоноскакунов была своя пещера, в которой они прятались.

Десятки соколиных глаз наблюдали за мной из тени, когда я вошла. Темный Бог ухаживал за Эловин, грифоноскакун, которая на днях скинула меня.

Он повернулся, и его взгляд скользнул по мне с такой голодной интенсивностью, что у меня затрепетало в животе.

Я собралась с духом и подошла.

— Эловин, случайно, не согласилась позволить мне сегодня покататься одной?

Он отвел взгляд, хотя намек на улыбку украсил его губы.

— Я думаю, вам двоим еще предстоит пройти долгий путь. Мы поедем вместе. Ты готова?

— Я была готова еще вчера.

В его глазах мелькнуло чувство вины.

— У нас сделка…

Я напряглась, и моя волчица забилась у меня в груди при мысли о том, чтобы надеть ошейник, но в этом гребаном мире такова была цена за шанс вдохнуть ароматы леса и почувствовать ласку солнца и ветра.