Темный Бог открыл глаза и печально улыбнулся.

— Ты также не видела и меня с лучшей стороны.

Очевидно, нет.

Он сорвал цветок и протянул его мне, когда все остальные лепестки начали осыпаться вокруг нас, как снег. Я сглотнула и, не зная, что делать, взяла цветок.

— Если ты можешь это сделать, почему бы не восстановить все твои погибшие леса?

Выражение печали промелькнуло на его лице.

— У меня нет силы воскрешать мертвых, а виноградные лозы убивают. К счастью, срезав их, можно вернуть немного жизни.

— Тогда нам следует срезать еще немного.

Он бросил на меня взгляд, который я не совсем поняла. Он был изучающим, как будто я только что сделала что-то странное.

Я нахмурилась, внезапно почувствовав себя неловко.

— Что?

— Ничего. Просто рад за помощь, — длинным взмахом он отсек куколку от лозы. — Еще одно преимущество уничтожения лоз заключается в том, что это убивает личинок.

Я схватилась за небольшую лозу, которая обвивала соседнее дерево, и перерубила ее своим клинком. Ручейки переливающейся пурпурной крови хлынули из разрубленной лозы и потекли по тыльной стороне моей ладони. Всплески боли пробежали по моей коже, и я лихорадочно вытерла сок об одежду.

— Черт, это жжет!

Темный Бог оглянулся.

— Лозы не любят, когда их срубают. Боль утихнет, но я бы посоветовал тебе в первую очередь не пачкать себя кровью.

— Похоже, у тебя нет никаких проблем.

— Меня тоже обжигает. Просто у меня есть более болезненная рана, о которой стоит беспокоиться, — он поднял лозу, которую только что срезал, и швырнул ее за стену дома. — Постарайся срезать лозы так, чтобы их кровь питала растения.

Отряхнув руку, я принялась осторожно расчищать еще один участок от деревьев.

— Почему бы не послать своих приспешников убрать это с твоих земель?

— Потому что лозы не умирают — они просто отрастают и разрастаются, так что, в конце концов, это только сделает их сильнее.

Я остановилась, приставив лезвие к другому отростку.

— Тогда зачем все это делать, если от этого становится только хуже? Только для того, чтобы уморить голодом выводящихся личинок?

Темный Бог опустил свой топор и посмотрел на меня с болезненным и отстраненным выражением лица.

— Потому что я должен что-то сделать, даже если это только для того, чтобы выиграть моим людям немного больше времени.

Саманта

Потребовался еще час работы, чтобы срезать все лозы. Я выплеснула на них свой гнев, разочарование и растерянность, и к концу мне стало тяжело дышать. Это выглядело так, словно мы зарезали гигантского кальмара, и еще я была покрыта пурпурно-черным соком, или кровью, или чем бы это ни было. Я надеялась, что Мел не разозлится из-за состояния ее одежды.

Когда я присоединилась к Темному Богу, он стоял неподвижно, наблюдая за небом через щель в кроне. Мои плечи напряглись, сердце бешено колотилось, я вглядывалась в облака.

— Смертокрылы?

— Посыльный.

Я проследила за его взглядом и, наконец, увидела это: черное пятнышко на фоне вечернего неба. Ястреб. Он взмыл вниз, направляясь прямо к нам. Темный Бог поднял руку, и птица приземлилась, обагрив кровью то место, куда вонзились ее когти.

Он завизжал на него, и лицо Темного Бога посуровело. Он взмахнул рукой в воздух, и ястреб взлетел.

— Я был дураком, что взял тебя с собой.

— В чем дело?

— Мне следовало взять с собой Касса или Вулфрика, чтобы я мог отправить тебя обратно, — он свистнул, и Эловин поскакала галопом через руины.

Я вытерла нож о свои испорченные штаны, вложила его в ножны и поспешила к нему.

— Подожди, почему?

— Нам нужно поторопиться. Фейри послали рой смертокрылов через границу на север, чтобы напасть на деревню оборотней, и ястребу потребовался бы час, чтобы добраться до нас.

Мой желудок скрутило. Рой летающих монстров, чье жало могло убить.

Темный Бог вскочил в седло наездника, затем протянул руку.

— Садись. Я высажу тебя у цитадели и буду молиться судьбам, чтобы успеть вовремя.

— Нет. Я пойду с тобой. Я не собираюсь нести ответственность за гибель целой деревни только потому, что тебе пришлось вести меня обратно.

— Я не подвергну тебя опасности. Поехали.

Я сделала шаг назад.

— Я умею драться.

— Только не со смертокрылами, — прорычал он.