А потом она уже не могла больше кричать, потому что веревка у нее на шее натянулась, и вслед за другими рабынями она побежала мимо ползающих по земле рыбаков Кассау.

Не встретив никакого сопротивления, мы проскочили мимо рыбаков и остальных горожан и оказались на причале, возле которого я увидел стройного и быстрого змея Ивара Раздвоенная Борода. На корабле оставалось десять человек. Восемь из них стояли с луками наготове; никто из жителей Кассау не осмелился приблизиться к кораблю; небольшой северный лук с короткими тяжелыми стрелами не сравнится по дальности с большими крестьянскими луками южан, которыми пользовались рэнсоводы дельты, но в ближнем бою, на расстоянии в сто пятьдесят ярдов, его убойная сила достаточно велика. Кроме того, с ним гораздо удобнее обращаться, чем с крестьянским луком, напоминающим лук тачаков, инкрустированный рогом. Такие луки очень удобны в сражении на кораблях — вынув весло, можно пускать стрелы сквозь образовавшуюся амбразуру. Еще двое северян стояли возле причальных канатов, готовые перерезать их в любой момент.

Люди Ивара Раздвоенная Борода побросали свои плащи, набитые золотом, на корабль.

А капитан оглянулся назад.

Мы услышали отдаленный грохот. Стена храма рухнула. Еще через несколько мгновений обрушилась и другая стена.

Огромные черные клубы дыма поднимались в небо над Кассау.

— Мне нужно кое-что взять с собой, — сказал я, — а потом я к вам присоединюсь.

— Только не задерживайся, — предупредил меня Ивар Раздвоенная Борода.

— Ладно, — пообещал я.

И быстро побежал к таверне, находившейся неподалеку от гавани. Там я расседлал и освободил тарна, на котором сюда прилетел.

— Улетай! — приказал я ему.

Он взмахнул огромными крыльями, взмыл в дымное небо Кассау и направился на юго-восток. Я улыбнулся. Там лежали горы Тентис. Именно в этих горах жили предки тарнов. Я подумал о паутине, вытканной пауками, и черепахах, спешащих к морю, — как фантастично, как странно ведут себя животные! А потом вспомнил, что и сам я — животное, и кто знает, какова природа инстинктов, руководящих моими поступками?

Я бросил золотую монету на землю — плата за мое пребывание в Кассау и за содержание тарна.

Седло я решил оставить. Однако забрал свои седельные сумки с кое-какими вещами, золото, спальный мешок из меха и шкуру боска. А еще я захватил водонепроницаемые ножны, большой лук и сорок стрел.

Я еще раз посмотрел вслед тарну. Он уже исчез в за тянутом дымом небе Кассау.

Однако я не жалел об этом, потому что доберусь до Торвальдсленда гораздо более удобным способом.

Я побежал к причалу.

Восемь стрел были направлены мне в грудь.

— Не стрелять, — приказал Ивар Раздвоенная Борода, а потом ухмыльнулся: — Он играет в каиссу.

Я забросил свои вещи на корабль и, держа в руке лук, запрыгнул на борт змея.

— Отчаливаем, — объявил Ивар Раздвоенная Борода.

Северяне выбрали причальные канаты. Они не стали их разрубать. Лучники заняли места на скамейках рядом со своими товарищами.

Змей отошел от пристани, а потом развернулся.

Бело-красный полосатый парус, трепеща на ветру, начал подниматься на мачте.

А между скамьями, на палубе, среди добычи сидели обнаженные рабыни со скованными за спиной руками, — и среди них Эльгифу в разорванном черном бархатном платье. Все они были по-прежнему связаны между собой, а скрещенные ноги туго обмотаны шелковистой веревкой. Я заметил, что у Эльгифу отобрали башмаки и шерстяные чулки — это было сделано для того, чтобы надежно связать ей ноги, так же как и другим невольницам. Горианцы никогда не накладывают веревку поверх башмаков или чулок. Гордой и богатой Эльгифу придется оставаться босиком, как простой крестьянке или рабыне, — так пожелал Ивар Раздвоенная Борода — до тех пор, пока через пять ночей, не считая этой, возле камня с рунами на границе Торвальдсленда за нее не будет заплачен выкуп. Эльгифу, единственная из всех женщин, хотя она была связана и в наручниках, не казалась особенно расстроенной.

Ивар Раздвоенная Борода подошел к рабыням и посмотрел на белокурую девушку, шею которой охватывала веревка. Она сидела подобрав колени. Девушка взглянула на него, а потом пошевелила руками в наручниках, которые тихонько звякнули.

— Складывается впечатление, — заметил Ивар, — моя красотка, что твое рабство будет не таким коротким, как ты рассчитывала.

Девушка опустила глаза.

— Ты не сможешь сбежать, — сказал он, и девушка заплакала.

Северяне заработали веслами и дружно затянули песню.

Ивар Раздвоенная Борода наклонился и поднял башмаки и чулки Эльгифу, которые лежали там, где их бросили, когда связали ей ноги, и швырнул за борт.

А потом подошел ко мне. Мы видели, как мечутся на пристани люди. Кое-кто пытался организовать безнадежную погоню.

Люди Торвальдсленда запели сильными, красивыми голосами. Весла поднимались и опускались. Кормчий сидел возле огромного рулевого весла.

А за спиной у нас поднимался дым горящего храма. Казалось, что раздуваемый сильным ветром огонь распространился по всему Кассау.