— Ты из Порт-Кара, — сказал Ивар.

— Мой дом стоит в этом городе, — кивнул я.

— Является ли Торгард из Скагнара врагом Порт-Кара? — спросил он.

— Мы в Порт-Каре, — ответил я, — обычно редко вступаем в споры с людьми из Скагнара, но корабли Торгарда не раз совершали нападения на наши суда. Многих жителей Порт-Кара он отправил в воды Тассы.

— Можно ли утверждать, — осторожно спросил Ивар, — что в таком случае он твой враг?

— Да, — ответил я, — так можно сказать.

— И ты охотишься за курией? — уточнил Ивар.

— Да, — кивнул я.

— Задача трудная и опасная, — заметил Ивар.

— Возможно, — согласился я.

— Однако было бы интересно принять участие в такой охоте, — заявил Раздвоенная Борода.

— Я буду только рад, если ты составишь мне компанию, — не стал отказываться я.

— А тебя волнует, станет ли дочь Торгарда из Скагнара носить рабский ошейник?

— Мне это совершенно безразлично, — пожал я плечами.

— Я думаю, очень скоро Хильда Надменная окажется в зале Ивара Раздвоенная Борода, — заявил он.

— Задача трудная и опасная, — задумчиво проговорил я.

— Возможно, — согласился он.

— Хочешь, чтобы я составил тебе компанию? — спросил я.

Он усмехнулся.

— Гунхильда, — приказал Ивар, — принеси рог меду.

— Слушаюсь, мой джарл, — ответила рабыня и побежала к бочке.

Через несколько секунд Гунхильда вернулась с огромным рогом меда.

— Мой джарл, — с поклоном сказала она.

Раздвоенная Борода взял рог, и мы вместе осушили его.

А потом пожали друг другу руки.

— Я буду только рад, если ты пойдешь со мной, — с довольной улыбкой заявил он. Потом Раздвоенная Борода поднялся на ноги. — Пейте! — закричал он своим людям. — Пейте мед за Хильду Надменную, дочь Торгарда из Скагнара!

Его люди громко захохотали. Обнаженные рабыни в ошейниках забегали между столами, наполняя рога медом.

— Пир! — объявил Ивар Раздвоенная Борода. — Пир!

Много мяса было съедено, выпит не один рог с медом.

Хотя зал Ивара Раздвоенная Борода был построен из земли и камня, а сам хозяин считался вне закона, он встретил меня на пороге, после того как попросил немного подождать за дверью, в своих лучших алых с золотом одеждах, с чашей, наполненной водой, и полотенцем в руках.

— Добро пожаловать в зал Ивара Раздвоенная Борода, — сказал он.

Я вымыл руки и лицо из чаши, которую подал мне сам Раздвоенная Борода, и вытерся полотенцем. Потом меня пригласили войти и посадили на самое почетное место напротив хозяина. Ивар подарил мне роскошный плащ из меха морского слина; копье с наконечником из бронзы; щит из крашеного дерева, укрепленный железными полосами; железный шлем конической формы с защитными цепочками и стальной пластиной, прикрывающей нос, которую можно было поднимать и опускать; рубашку и кожаные штаны; четыре золотых кольца; а напоследок — боевой топор Торвальдсленда с огромным лезвием.

— Благодарю тебя, — сказал я.

— Ты прекрасно играешь в каиссу, — ответил Ивар.

Я отлично понимал, что помощь Ивара в суровых землях Торвальдсленда невозможно переоценить. Он мог знать места обитания курий; редкие северные диалекты, часть из которых очень существенно отличались от горианского языка, привычного для жителей Ара, Ко-Ро-Ба или даже далекой Тарии; к тому же ему наверняка прекрасно известны обычаи и правила поведения в залах северных джарлов. Мне совсем не хотелось, чтобы меня бросили в темницу только за то, что я случайно оскорбил какого-нибудь свободного воина Торвальдсленда из-за незнания местных обычаев. Но главное — Раздвоенная Борода был могучим воином, храбрым человеком и хитрым тактиком; оставалось только радоваться, что мне удалось обзавестись таким сильным союзником.

Надеть рабский ошейник на шею дочери Торгарда из Скагнара не казалось мне такой уж серьезной платой за помощь Ивара.

Торгард из Скагнара, безжалостный и жестокий, один из самых могущественных северных джарлов, был моим врагом.

Это он гнался за нами в море на своем «Черном слине».

Что ж, пусть его дочь, Хильда Надменная, остерегается.

Я взглянул на Раздвоенную Бороду. Одной рукой он обнимал за талию дочь правителя Кассау, Булочку, а другой — Гунхильду, обладательницу великолепной высокой груди.

— Попробуй свою Булочку, — просила новая рабыня.

Он поцеловал ее.

— А Гунхильду! Гунхильду! — запротестовала прежняя фаворитка.

Ее рука скользнула внутрь меховой рубашки Ивара, и он поцеловал невольницу.

— Разреши Булочке доставить тебе удовольствие! — рыдала та, которая еще совсем недавно была гордой Эльгифу.

— Нет, разреши Гунхильде! — воскликнула Гунхильда.

— Я смогу это сделать лучше! — утверждала Булочка. — Лучше!