— Слушаюсь, мой джарл, — ответил раб.

Его разденут и привяжут за руки к столбу, стоящему возле сарая, где держат босков.

— Пятьдесят ударов, — сказал Раздвоенная Борода.

— Слушаюсь, мой джарл, — ответил невольник.

— Плеткой, — продолжал Раздвоенная Борода, — которая называется «змея».

Наказание будет очень суровым. «Змея» — довольно тяжелый хлыст из плетеной кожи, восьми футов длинной и около дюйма в толщину. Он с легкостью сдирает кожу со спины. Иногда в хлыст вплетают кусочки металла. Невольник вполне мог умереть, не выдержав наказания. Следует отличать «змею» от обычного горианского хлыста, которым учат рабов послушанию и который состоит из пяти широких полос. Чаще всего его используют для наказания женщин, поскольку он не оставляет шрамов. Когда речь идет о невольниках, шрамы не имеют никакого значения. Девушка с непомеченной спиной стоит дороже, чем та, у которой много шрамов. Мужчины обычно предпочитают женщин с гладкой кожей, если не считать клейма на бедре. В Тарии и Аре рабынь даже принято брить.

Невольник посмотрел на меня. Он был обязан мне жизнью.

— Спасибо вам, мой джарл, — сказал он.

А затем повернулся и, держа связанные руки перед собой, побежал к сараю, где держали босков.

— А ты, Оттар, отправляйся-ка в кузницу, — ухмыляясь, приказал Раздвоенная Борода, — скажи Готреку, что бы он прошел мимо сарая с босками.

— Хорошо, — радостно ответил Оттар.

Готрек был кузнецом, так что я даже посочувствовал молодому невольнику.

— И еще, Оттар, — продолжал Раздвоенная Борода, — проследи за тем, чтобы раб вышел утром на работу.

— Обязательно, — сказал Оттар и направился к кузнице.

— Я слышал, Рыжий, — сказал Ивар Раздвоенная Борода, — что твои занятия с топором проходят успешно.

— Я рад, что Оттар так думает, — ответил я.

— Я тоже рад, что он так считает, — заявил Ивар Раздвоенная Борода. — Это значит, что так оно и есть. — Он отвернулся. — Вечером встретимся на пиру.

— Сегодня будет еще один пир? — удивился я. — По какому поводу?

Мы пировали все четыре предыдущие ночи.

— А нам нравится пировать, — заявил Ивар Раздвоенная Борода. — Вполне достаточный повод.

Ивар ушел. Я повернулся к Тири.

— В том, что произошло, — сказал я ей, — есть и твоя вина, рабыня.

Она опустила голову.

— Я его ненавижу, — призналась она, — но мне бы не хотелось, чтобы его убили. — Она посмотрела на меня. — Меня накажут, мой джарл? — спросила она.

— Да, — сказал я ей.

В ее глазах появился страх. Она была удивительно красива.

— Хлыстом из меха, — рассмеялся я.

— Я с нетерпением буду ждать наказания, мой джарл, — радостно улыбнулась она.

— Беги, — приказал я.

Тири повернулась и побежала в сторону дома, однако, сделав несколько шагов, повернулась и посмотрела на меня.

— Я буду с нетерпением ждать, мой джарл! — крикнула она напоследок и умчалась, великолепная юная леди из Кассау, босая, в железном ошейнике, всего лишь рабыня, спешила в дом, чтобы лечь на меха в ожидании обещанного наказания.

— Неужели, мой джарл, только рабыни могут испытывать подобное удовольствие? — спросила Тири.

— Говорят, что лишь рабыням дано познать его, — ответил я.

Она лежала на спине, повернув ко мне голову. Я расположился рядом, опираясь на локоть. Ее левое колено было поднято вверх; щиколотка прикована к бревну у основания постели, шею украшал железный ошейник.

— Тогда, мой джарл, — заявила она, — я счастлива, что стала рабыней.

Я снова ее обнял.

— Рыжий! — позвал меня Ивар Раздвоенная Борода — Пойдем со мной!

Я грубо оттолкнул Тири, оставив ее прикованной к постели. Через несколько мгновений, засунув топор в кожаную петлю, я присоединился к Раздвоенной Бороде.

Снаружи собралось несколько мужчин с корабля Ивара и окрестных ферм. Среди них я увидел раба-горбуна, в глазах которого светился ужас.

— Отведи нас к тому, что ты нашел, — потребовал Раздвоенная Борода.

Мы последовали за невольником и прошли больше четырех пасангов вверх по склонам, ведущим к летним пастбищам.

Сверху мы видели оставшиеся далеко внизу фермы и корабль Ивара Раздвоенная Борода. Мы остановились. За большим обломком скалы несчастный перепуганный раб показал нам свою находку. Потом он отвернулся, не в силах смотреть.

Я удивился.

— Разве в этих горах водятся ларлы? — спросил я.

Мужчины посмотрели на меня так, словно я сошел с ума.

— Ни один слин не смог бы такого сделать, — сказал я.

Мы все еще раз посмотрели на то, что осталось от боска. Даже крупные кости были сломаны, видимо, их перекусили мощные челюсти, чтобы высосать сладкий мозг.