Я тяжело дышал.

— Курии не смогут добраться до этого места тем же путем, — сказал он.

— Почему? — спросил я.

— Им не за что ухватиться, а вес у них большой.

— Выступы? — удивился я.

— Да, ты разве не заметил, какие они удобные?

Я посмотрел на Раздвоенную Бороду. Множество раз я чуть не свалился вниз со склона.

— И ты конечно же заметил, что они постепенно становятся все уже?

— Я заметил, что лезть вверх становилось все труднее, — признал я. — Такое впечатление, что ты хорошо знаешь эти горы.

Ивар улыбнулся.

Похоже, он так ловко выбирал маршрут, когда мы поднимались наверх, вовсе не благодаря своим выдающимся способностям.

— Ты уже бывал здесь раньше, — сказал я ему.

— Да, — проговорил он. — Мальчишкой я забирался на Торвальдсберг.

— Ты что-то говорил о выступах, — напомнил я.

— Их вырубил я, — объяснил Ивар.

Теперь я понял, почему он двигался по этому крутому склону с такой уверенностью. Оказывается, Ивар хорошо знал Торвальдсберг, что и позволило нам взобраться наверх. Именно по этой же причине преследовавшие нас курии, которые от природы лучше, чем люди, лазают по скалам, не могли нас догнать. Однако мне не приходило в голову, что Раздвоенная Борода следует проложенной ранее тропой.

Раздвоенная Борода прислонился спиной к скале, ухмыльнулся и потер руки. Мы услышали, как в шестидесяти футах под нами курия скребет когтями по каменистому склону, пытаясь отыскать подходящий выступ.

— Этот карниз, — пояснил Раздвоенная Борода, — западня для курий. Когда я был мальчишкой, за мной в этих местах охотился курия. Он преследовал меня два дня. Я полез в горы, а он оказался настолько глуп, что отправился следом. Я специально прорубал дорогу, по которой он мог двигаться за мной, пока не осталось двадцать футов до этого карниза; а затем я стал делать небольшие зарубки, удобные для соблюдающего осторожность человека, но слишком маленькие для лап курии.

Я услышал, как внизу сердито зарычал зверь.

— Таким образом, еще мальчишкой, — продолжал Ивар, — я прикончил своего первого курию. — Он поднялся на ноги и подошел к углу карниза, где было сложено несколько больших камней. — Камни, которые я собрал тогда, все еще на месте, — сказал он. — Часть из них я нашел прямо здесь, а остальные — наверху.

Я не завидовал курии, который карабкался вверх по склону.

— Он продолжает лезть, — прошептал я, взглянув вниз, и вытащил меч.

Будет совсем нетрудно помешать зверю забраться на наш карниз.

— А он глуп, — проговорил Раздвоенная Борода.

За первым курией карабкался второй. Двое других находились гораздо ниже, там, где склон был не таким крутым. Те двое, что приближались к нам, оставили оружие внизу, у своих товарищей.

Первый курия находился в восьми или десяти футах под нами, когда с диким криком, безуспешно пытаясь за что-нибудь ухватиться, он начал падать вниз, перевернулся в воздухе и с ревом пять енов спустя рухнул к подножию скалы.

— Выступы, — сообщил мне Ивар, — сделаны так, что курия не может на них удержаться.

Второй курия находился в двадцати пяти футах от нас. Он поднял голову и зарычал.

Камень, который швырнул Ивар, сбросил его с почти вертикальной стены. Он последовал за своим товарищем.

Ловушка, подстроенная для врага мальчишкой из Торвальдсленда много лет назад, все еще действовала. Я восхищался Иваром Раздвоенная Борода. Даже в молодости он отличался хитростью и изобретательностью. Еще мальчишкой он оказался опасным врагом, который мог соперничать со взрослыми куриями.

Два других зверя, прижавшись к склону, подняли головы. Их щиты и топоры были закреплены у них на спинах.

Они не делали попыток приблизиться к нам. Теперь наше положение уже не казалось мне таким выгодным. Мы оказались изолированными на каменном карнизе. У нас не осталось ни пищи, ни воды. Конечно, мы вполне могли добыть льда или снега, но съестного на горных пиках не найдешь. Придет время, мы ослабеем и не сможем даже спуститься вниз. Курии — весьма терпеливые охотники. Если эта парочка хорошо подкрепилась перед тем, как пуститься за нами вдогонку, пройдет несколько дней, прежде чем им самим потребуется пища. Я не сомневался, что прошлой ночью у них было настоящее пиршество и им не пришлось долго искать свежее мясо. Не могло быть и речи о том, чтобы незаметно убраться с карниза. Курии обладали прекрасным ночным зрением. Более того, лезть по склону Торвальдсберга ночью слишком опасно — и днем-то мы рисковали в любую секунду сорваться вниз. Я потер ладони и подул на них. Ноги тоже ужасно замерзли. Теперь, когда мы остановились, пот на моей рубашке потихоньку начал превращаться в лед. Без теплой одежды человек легко может замерзнуть на склонах Торвальдсберга даже летом. Поднялся пронизывающий ветер. С того места, где мы находились, нам были хорошо видны черные развалины зала Свейна Синий Зуб, пустые ярмарочные поля, море Тасса и корабли на рейде.

Я взглянул на Раздвоенную Бороду.

— Пора продолжить наш путь, — сказал он.

— Давай лучше спустимся вниз и сразимся с куриями, пока у нас еще есть силы, — возразил я.

— Пора продолжить наш путь.

Соблюдая осторожность, он начал потихоньку подниматься вверх. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Примерно через пол-ана я оглянулся. Оба курии лезли вверх немного в стороне от нас.

Этой ночью на Торвальдсберге мы не замерзли.