– Так это было бы очень хорошо!
– ответил Семен, не склонный к таинственной романтике.

– Что вы говорите!
– ужаснулась дама.
– Дело в том, что в детстве я слышала столько легенд о старинных часах! Композитор Пуонкиэли даже музыку написал, которая называется "Танец часов". Представьте себе... Ночью вот эти часы начинают скользить по полу и танцевать, покачиваясь... Правда - это страшно? А эти часы - очень старинные, очень старинные... Если бы они ни с того ни с сего заработали или зазвонили сами, я бы ни за что не осталась с ними в квартире!

– Я совершенно не понимаю, о чем вы говорите...
– прошептал Семен: его начинала раздражать странная склонность к мистике у жены такого почтенного и старого ученого, как Чугунцев. "

Дамочка еще очень старинного склада...
– с досадой думал Семен.
– Некому заняться ее перевоспитанием".

В это время произошла совершенно неожиданная история. Семен нечаянно задел отверткой спиральную пружину, служившую для часового боя и по комнате пронесся басовитый и дрожащий звон. Жена математика громко вскрикнула от неожиданности и чуть было не уронила лампу.

– Что такое?
– встрепенулся Чугунцев, недовольный тем, что его математические размышления прервали.

– Милый! Ленечка! Я так испугалась... Я ведь не ожидала, что они зазвонят!
– жалобно проговорила жена, продолжая пятиться от часов.

– Не понимаю, что в этом страшного? А почему зазвонили?
– обращаясь к Семену, спросил математик, любящий во всяком деле точность и ясность.

– Отвертка сорвалась и зацепила звонковую пружину, - забормотал Семен, немного смутившись, что нарушил работу Леонида Карповича.
– Это часто бывает, что отвертка срывается, если ее приходится держать косо по отношению к головке винта...

– Тогда починку часов придется прекратить.

– То есть как? Механику надо уйти, не окончив ремонта?
– удивилась супруга.

Стоя на стуле, Семен с восхищением смотрел на математика. Теперь его лицо преобразилось и совсем не было похоже на прежнее, уже знакомое. Глаза горели и остро глядели вперед. Они, конечно, в это мгновение видели перед собой особый мир - царство формул, бесконечно больших и бесконечно малых величин, запряженных в интегралы и дифференциалы. И трудно было мириться возбужденному воображению, попавшему в это царство, с существованием каких-то там испорченных часов и истерических криков. "

Вот он еще какой..." - подумал Семен, осторожно слезая со стула.

– Ты прости меня пожалуйста, - продолжал Чугунцев, обращаясь к Семену. Как-нибудь в другой раз придешь! Тут получается интереснейшая задача! Я не могу допустить, чтобы мне кто-нибудь мешал! Кстати, почему ты решил, что клинья должны быть из обыкновенной стали? А если мы возьмем специальный сплав, такой же прочный, как сталь, но еще лучше проводящий ультразвуковые колебания?

Семен простился и на цыпочках удалился из кабинета.

– Горе мне с Леонидом Карповичем, - сокрушенно жаловалась жена, провожая Семена в переднюю.
– Я уже по его глазам вижу, что теперь будет сидеть за столом всю ночь! Как это ужасно!!!

Сердце Семена радостно колотилось. Ему очень хотелось сказать на прощанье жене математика что-нибудь теплое, задушевное, разъяснить ей, что это совсем не ужасно, а, наоборот, - замечательно! Что может быть лучше труда, которым увлекаешься!

Но вместо этого он почему-то сказал: "спасибо" вместо "до свиданья" и вприпрыжку бросился вниз по лестнице.

Глава двадцать первая

Семен бурей ворвался в комнату общежития.

– Ну как? Ну что? Разговаривал с математиком?
– одновременно спросило несколько голосов.

– Разговаривал... Он так увлекся нашим проектом, что даже прогнал меня...
– задыхаясь от быстрого бега, проговорил Семен.

Ребята с недоумением глядели на него. Ведь если математик увлекся, значит проект понравился. Но тогда почему же он выгнал Семена?

– Чуяло мое сердце, что так и будет...
– разочарованно произнес Шурик, опускаясь на стул с усталым видом.

– Да как он смел тебя прогнать?
– возмутился Кириллин.
– Может быть, ты неправильно нас информируешь? Он, вероятно, вежливо отказал?

– Нет. Выгнал, - твердо ответил Семен, наливая из графина воду в стакан.

Он уже собрался объяснить товарищам, в чем дело, но отказался от своего намерения под влиянием внезапно осенившей его мысли. Ему захотелось узнать, как будут в дальнейшем вести себя товарищи, соратники по задуманному делу.

– Да. Представьте себе - выгнал. Уходи, говорит, и не мешай мне работать, - хмуро подтвердил Семен, торопливо глотая воду.