Майя размахивала во время этой тирады бутербродом и все же уронила его.

– Орел или решка?
– Елена встала на телефонный звонок.

– Не поверишь, но маслом вверх!
– громко сказала Майка.

– Алло?.. Да...
– В голосе подруги Майя уловила легкое удивление. Господин Богаделов, ведущий телепрограммы, как же, отлично помню. Ну что вы, наверное, это я должна принести свои извинения... Да, слушаю. Пожалуйста, не могли бы вы поподробнее? Да?
– Елена умолкла надолго, минуты на три, которые показались Майке вечностью.
– Ну что ж... Я должна подумать. Да, через пару дней!.. Да-да, до свидания...

– Что, что такое?
– Майка не утерпела, выскочила в коридор.

Она увидела Елену сидящей на полу, безжизненный веер валялся забытым.

– Что случилось?

– Новую работу предложили, - без выражения произнесла Елена.

– Какую?

– Передачу вести. На телевидении.

Майка крутнулась на пятке:

– Йес!

– А чему тут радоваться? Так не бывает. Чтобы человек с улицы пришел в студию, наплел чего-то, а ему потом программу...

– Ошибаешься, - тоном знатока сказала Майка.
– Только так и бывает, ты уж мне поверь. Именно так!..

– Странно все это, - упорствовала Елена.
– У меня голова кругом. Это неспроста.

– Дура!

– Что?
– Елена подняла на подругу глаза.

– Дура, черт возьми. Какая же ты дура!
– Миловидное личико Майки исказилось, из глаз брызнули слезы.

– Ты чего, Май?
– не узнала в таком переходе свою подругу Елена.

– Прости меня, Лен, это я тебе завидую.
– Майка опустилась рядом с ней, не прекращая рыдать.
– Все само плывет тебе в руки. Без усилий, просто так, за здорово живешь. А ты еще нос воротишь. Я не понимаю тебя. Я себя не понимаю. Я вообще ничего не понимаю.

– Майя, опомнись!.. Окстись!..

– И знаешь, что больше всего меня убивает? Ты сейчас меня просто возненавидишь. Я злюсь на себя за то, что... это я познакомила тебя с Кириллом. Что втащила тебя на подиум!.. Я сама виновата в твоем успехе, сама там была и ничего не могу поделать, завидую тебе страшно...

– Майя!

– Не перебивай! Сейчас я тебе скажу то, что ты не ждешь от меня услышать. Это мой стыд, но правда. Тебе всегда доставалось самое лучшее. Все самые красивые парни за тобой увивались, а в мою сторону даже не глядели. Я старалась тебя затмить, перещеголять, тряпки дорогие покупала, такие, что ты никогда не могла себе позволить!.. И все равно - даже школьная форма смотрелась на тебе как чудесное одеяние. А я... я... Я просто какая-то неудачница...
– Майка самозабвенно засморкалась в платок.

– Что ты, Майя......

Елена слушала бред и не верила своим ушам. На самом деле это она всегда смотрела на Майю снизу вверх, старалась подражать ей. Ее уверенности в себе, ее независимости. Да что она лепечет? Когда это вокруг Елены вились поклонники? Это Митя, что ли? Когда это школьная форма, которую из года в год перешивала ей мама, сидела на ней не как седло на корове?.. В какой это момент удача улыбалась ей, Елене, закомплексованной, нескладной, в школе она сутулилась, стесняясь своего роста, длинных ног, и готова была скорее умереть от застенчивости, чем распустить вечную косу свободными волнами по плечам?.. Она и на школьные дискотеки-то, на которых Майка неизменно оказывалась королевой бала, не ходила, потому что пришлось бы завивать волосы, подводить губы и одеваться во что-нибудь более нарядное, чем форма, пусть даже и с белым фартуком.

Глава четвертая

Кирилл привез Елену на смотровую площадку Воробьевых гор. Отсюда Москва была великолепна. Солнце, тусклый оранжевый шар, стелило длинные тени. В преддверии вечера фиолетово-сизый город примолк, готовясь окунуться в ночную жизнь. Обернешься - фоном, слегка устрашающей декорацией высится громада университета. Облицовку фасада драят специальной жидкой смесью с песком, и верхняя половина здания светлая, а нижняя пока еще сохраняет неопределенно-бурый цвет.

– Что же вы решили?
– задал вопрос Кирилл.

– Я согласна на ваш прожект. Да, кстати, возможно, вам будет интересно. Ваше предложение - не единственное. В последнюю неделю, похоже, открыта охота на учителей средней школы.

Наверное, она не должна была этого говорить, но ей захотелось как-нибудь уязвить Кирилла. Его давешние слова о ней как о материале, из которого только предстоит что-то сделать, были обидны.

Кирилл ухватился за оброненную фразу, попросил объяснений.

– Возможно, я приму оба предложения, - уклонилась Елена.

– Прекрасно, - резюмировал Кирилл, не скрывая раздражения.
– Я полагал, мы друзья. Но как вам будет угодно.

Досада - единственное, что выдавало его интерес к ней. Внешне трудно понять, какого рода этот интерес. Подумав, Елена все же утвердилась: их отношения будут лишь деловыми. Разговор не клеился.

Кирилл отвез ее домой и отчалил. От обиды и со зла захотелось курить. Немотивированные перепады настроения и излишние фантазии о людях, которые ей нравились, она тоже за собой знала. И чего она ожидает от Кирилла? Надо отбросить никчемные надежды. Поразмыслив об этом, она взяла сотовый.