– Он же, бедный, не евши, – возразила бабушка. – Коран Богу-то и без чтеца известен, а покойника этим не оживишь, прости, Господи.

Я ушел к себе, забрался в постель, лежал и не мог заснуть. Я не испытывал ни усталости, ни страха. В голове не было ни одной мысли, только перед глазами неотступно стояла круглая сияющая луна. Ушел Джафар, вернулся откуда-то отец, потом весь дом погрузился в сон, все звуки стихли, за окнами была кромешная полуночная тьма. Тогда луна погасла, и я забылся сном.

Наутро отец позвонил, чтобы в дом Мешхеди Асгара послали гроб, и я услышал, как он изумленно переспросил: «Уверен? В чем?» Потом, через минуту, сказал: «Возможно, это было в другом месте». После этого он добавил, что покойник не женщина, а мужчина… «Ну что я могу поделать, что адрес один и тот же? Пусть вчерашняя не умерла, но этот-то умер…» Он еще немного послушал и резко произнес: «Ну уж это вы, уважаемый, сами виноваты. Могли бы толком выяснить, как зовут». Снова последовало недолгое молчание. «В любом случае, я не из управления культуры… ну хорошо, пусть школа. Не из управления культуры и не из школы, – закричал отец. – К тому же сегодня пятница, все закрыто. Поверьте, покойный не был ни швейцаром, ни учителем, ни учеником, ни директором. Он и грамоты-то не знал. И он 286

был мужского пола, старик, а не старуха. Он абсолютно точно покойник. Во всяком случае, он умер, и вы, дражайший, не затягивайте там. Всего хорошего. Хлоп! Отец повесил трубку.

– О Боже мой! Похоронить и то нельзя без хлопот. Он сердито, рывками надел абу.

– Ну и времена! Даже гробовщиков приходится упрашивать. Раньше пары слов было достаточно, а нынче они, видите ли, желают досконально знать, кого хоронят. Вконец обнаглели, мерзавцы!

– Они придут с гробом, а там тетушка, испугается еще. Может, мне пойти побыть с ней? – предложил я.

На этот раз никто не умилился моей отзывчивости. Только отец молча и злобно посмотрел на меня.

– Что с ней теперь будет?

Мой вопрос прозвучал упреком – про тетушку как-то забыли. Все молчали. Потом отец с горечью произнес:

– Сейчас надо об умершем позаботиться. Там посмотрим…

Он на минуту задумался и добавил:

– Еще этот Аббас, скотина такая! До чего ж народ лживый пошел! Клялся, что передаст деньги дядюшке, а сам прикарманил, не вернешь теперь. Кстати, он ведь в управлении финансов работает, а в похоронной конторе упомянули какого-то учителя…

Отец не договорил и ушел к себе в комнату.

– Надо было с Джафаром пойти, – вздохнул я. – Мне бы только взглянуть на него…

Я сказал это и вдруг испугался.

– Зачем тебе, – прошептала Зарин, – он же мертвый.

– Он весь вечер за стенкой, в чулане, пролежал… Помнишь, тогда давно, его током ударило? Я его с тех пор больше не видел.

К горлу подступил комок. Я выбежал из комнаты и стал слоняться по двору. Отец вскоре куда-то ушел.

Около полудня я стоял на тротуаре у дверей нашего дома и смотрел, как соседские мальчишки играют в чижа. Вдалеке появился Джафар. Он держал в руке детскую вертушку на длинной палке, и разноцветные пропеллеры крутились у него над плечом. В другой руке у него была корзина с покупками. Я вернулся во двор. Мне хотелось узнать про похороны, но спрашивать самому было страшно.

Во дворе Симин с Мехри что-то вязали. Мама стояла на пороге своей комнаты. Бабушка и тетка сидели в залитой солнцем столовой, сквозь распахнутые двери видно было, как бабушка перебирает четки, а тетка чистит рис. Я поднялся по лестнице и уселся на солнце. Рогайе с шумом мела пол. Из женщин не хватало только Зарин. Джафар вошел во двор.

Увидев его, мама тут же спросила:

– Что так долго, Джафар?

– Обмывалыцик запоздал. С утра в баню подался, сегодня же пятница.

– Джафар, а это тебе зачем? – подбежала Симин.

– Это? Да увидал по дороге, приглянулась вещица, вот купил для Мастуре.

Джафар говорил о своей дочке.

– Девочки в такое не играют.

– Ну так что ж, красивая штука, мне самому понравилась.

Подошла Мехрангиз, взяла у него игрушку, тряхнула. Пропеллеры закружились.

– А других цветов были? – поинтересовалась она.

– Да пустяковина это, из обычной бумаги, – отмахнулся Джафар.

Мне очень хотелось спросить, как там тетушка. Мехри повторила:

– Ну так были?

– У торговца их целая охапка, только ерунда это.

– А что ж ты нам не купил? Мы тоже хотим.

– Мехри-ханум, она только для малышей годится, для мальчиков.

– Ну и пусть, все равно пойди купи!

– Идти-то далеко. Это на другом конце города. Знаешь ведь, куда я ходил.

– Да смилуется над покойником Господь, – пробормотала бабушка.

Мехри не унималась:

– Обязательно купи!

– Когда в следующий раз пойду, – негромко сказал Джафар.