Гуго помрачнел.

– Нужен тебе этот Дашко, - проворчал он.
– Пасется он там, вот и все.

– Как это "пасется"?
– опешил Илья.
– Есть, конечно, открытые фонды. Остальные ведь личные?!

– Я об этом и говорю, - сердито ответил Гуго.
– Мы же вместе работаем. Коллектор для нас что записная книжка. Естественно, я знаю коды хранилищ всех своих друзей, они - мой. И Дашко знает. Только мне и в голову не придет копаться в чужом, личном, а шеф наш, по-моему, не брезгует.

Илья от неожиданности остановился.

– Да ты понимаешь, что говоришь?
– прошептал он, вглядываясь в лицо товарища.
– Это же обвинение в плагиате, хуже того - в воровстве.

Гуго вздохнул.

– Эх ты, христовенький. Как же я могу иначе думать о Дашко, если два года назад... А, противно говорить... Короче, Дашко самый настоящий хищник и все тут.

– Нет уж, - твердо сказал Илья.
– Я должен разобраться.

– Вот и разбирайся. Я, например, не верю в чудеса. Два года назад я походя продиктовал в свой фонд идею непрерывного матрицирования сверхлегких сплавов. Там была ошибка. Заметная, явная, но несущественная. Тогда я не знал, как от нее избавиться... И вдруг через месяц Дашко получает... благодарность совета Прогресса. Идея - та же! Ошибка - та же! Моя, кровная, мною сделанная.

Гуго беспомощно взглянул на Илью:

– Я тогда подумал: совпадение. Невероятное, немыслимое. Но потом... Потом я услышал рассказы друзей... Нечто похожее повторялось. Не раз и не два. Я перестал верить в совпадения.

– В знак протеста?
– не удержался от колкости Илья.
– Всего-то?

– Нет, почему же, - возразил Гуго.

Его большое тело вдруг напряглось и как бы возвысилось над собеседником. "Ничего себе... "человечек", - с невольным уважением подумал Илья.
– Однако как же быть с Дашко? Неужели ворует? Впрочем, все это легко проверить".

– Я написал. "Пиявку", - строго сказал Гуго.
– Прочти, а потом суди. У каждого свои методы борьбы со злом.

Илья не успел ответить.

Из-за деревьев появилась развеселая компания, которой верховодила худенькая девушка в светящейся карминной накидке. Яркие переливы красок ее необычного одеяния выгодно оттеняли бледное личико, лучистые глаза.

"Принцесса, - подумал Илья.
– До чего же хороша!"

– Окружайте их, ребята, - скомандовала Принцесса.
– А то еще сбегут.

Она подошла к Гуго.

– Как вы можете?
– и Принцесса топнула ножкой.
– Как вы можете быть нерадостны? Сегодня день моего третьего Приобщения.

Она привстала на цыпочки, быстро поцеловала озадаченного конструктора, махнула рукой Илье и убежала. Свита последовала вслед за ней.

– Видал?
– принимая горделивую позу, спросил Гуго.
– Теперь ты понимаешь, за что я люблю праздники?

И он не очень к месту стал подробно объяснять, почему ему нравится специализация парков.

Илья слушал скороговорку товарища, улыбался про себя. Гуго даже не подозревал, что разработкой устройства всех зон и мест отдыха занималась опять-таки Служба Солнца, ее отдел коммуники. Все придумали. И уровни, и специализацию первых двух уровней. Теперь даже в маленьких городах, сродни Птичьему Гаму, было по семь парков: Веселья, Волшебства (для детей), Серенад или, иначе говоря, - парк Влюбленных, Спортивных игр и аттракционов, Мудрой старости и обязательно парк Бессонных, где сосредоточивалась ночная жизнь города...

Остаток вечера друзья решили провести в одной из "кувшинок" кафетерия.

Они пили тоник. Гуго опять рассказывал о своей жене, а небыстрое течение протоки несло и несло кабинку: мимо камышей, мимо башни Именинников, мимо голубоватого лунного пляжа. Там купались люди, и тела пловцов в светящейся воде казались серебряными рыбами. В глубине парка одиноким колокольчиком звенел детский смех.

Гуго вдруг умолк. Взгляд его устремился поверх головы собеседника, зрачки расширились.

– Что там?
– Илья оглянулся.

С вершины холма, с уровня одиночества и размышлений, спускалась... Незнакомка.

Она стояла на темно-вишневом ручье дорожки, который можно было принять за поток остывающей лавы. Поток бережно нес ее вниз.

Илья замер. Лицо его обжег румянец. Дышать стало тяжело, будто в горах.

В этот раз она показалась ему еще моложе. Совсем девчонкой. И еще ему показалось, что глаза у Прекрасной Незнакомки заплаканы.

Он резко встал, чуть не перевернув "кувшинку", хотел окликнуть эту грустную женщину, остановить, предложить любую мыслимую помощь, но проклятый язык вновь ослушался его.