Шрифт:
План был готов. Сложный и рискованный, но был. Никаких сомнений больше не оставалось.
– Поставить все возможные! Идти тем же строем! Между берегом и турецким флотом! – приказал Ушаков. Сигнальщики заторопились, передавая такой необычный приказ.
Федор Федорович мельком глянул на матросов и офицеров.
Сосредоточенны, как-то собранны, но веселы.
Смелый ушаковский маневр до них дошел! Одобрен!
Русский флот в трех колоннах неотвратимо мчался на турок. Словно спешил к ним праздновать вместе радостный, веселый рамазан.
XXIV
Алжирский паша Саит-Али отдыхал у себя в каюте после вчерашней праздничной пирушки у капудан-паши Гуссейна. Он лежал на подушках с кальяном в руке. Июльское солнце чуть спустилось с полудня, и там, наверху, на палубе, было жарко, а здесь, в полутемной каюте, стояла спасительная прохлада. В раскрытые окна с берега доносились звуки зурны и тамбурина и пьяные крики: это гарнизон Калиакрии вместе с матросами праздновал рамазан. На берег еще с утра съехало с турецких кораблей много галионджи.
Весь турецкий флот спокойно стоял на якоре у Калиакрии, против мыса Калерах-Бурну, под защитою береговой батареи. Суда стояли в линии: капудан-паша – мористее, Саит-Али со своей варварийской эскадрой «Красного флага» – ближе к берегу. Опасаться неприятеля не приходилось: турецкий флот занимал выгодную наветренную позицию – ветер дул с берега. Можно было спокойно предаваться удовольствиям шумного праздника.
Саит-Али курил, слушая, как за стеной его слуга-негр и грек-переводчик играют в мангалы [67] , и лениво думал о том о сем. Мысли его были далеки от войны: он думал об Алжире, о своих двадцати восьми женах. И задремал.
67
Мангалы – турецкая игра, состоящая из доски с двенадцатью ямками, в которые перекладывают небольшие камушки, играя в чет и нечет.
…Саит-Али проснулся от какого-то крика и шума наверху. Он сурово нахмурил брови: кто там из этих ишаков напился так, что смеет стучать над его головой?
Не успел он спустить ноги на пол, как в каюту с перекошенным от страха лицом вкатился негр.
– Русские! Беда! Ушак-паша! – завопил он.
– Где? Что? – вскочил Саит-Али.
Он подбежал к окну, надеясь увидеть за строем кораблей капудан-паши русскую эскадру. Но за кораблями капудана на море не белело ни одного паруса. Зато ясно было видно, как на всех турецких кораблях суетятся люди.
И вдруг начала стрелять береговая батарея. Значит, русские в самом деле где-то близко.
В минуты опасности Саит-Али был хладнокровен. Он грубо оттолкнул негра, который растерянно совал ему то шпагу, то кинжал, не спеша сунул за пояс пистолет и быстро взбежал по трапу наверх.
Глазам Саит-Али представилась невероятная картина: обогнув мыс Калиакрия, шел в строе трех колонн Ушак-паша. Его низко сидевшие корабли неслись всей массой на эти шебеки, бригантины, кирлангачи и прочую турецкую мелочь, которая стояла у самого берега. Не обращая внимания на беспорядочную и малоощутимую пальбу береговой батареи, Ушак-паша упрямо шел напролом. Его план был понятен: он хотел стать между берегом и эскадрой и тем выиграть у турок ветер. План был прост, дерзок, но верен. Медлить нельзя было ни минуты. Приходилось вступать под паруса и уходить в море. Не собирать же теперь с берега матросов из всех домов и кофеен. На кораблях и без них оставалось достаточно команды. Невольники-мальтийцы, которые смотрели за парусами, были всегда на месте. Не съезжали на берег и английские офицеры, командовавшие корабельной артиллерией.
– Рубить якорные канаты! – приказал Саит-Али, хотя капудан-паша и без него уже догадался поднять такой сигнал всему флоту.
На турецких кораблях стоял переполох. В промежутках между выстрелами береговой батареи слышались истошные крики и ругань тысяч голосов. Каждый корабль старался поскорее разделаться с якорем, лечь под паруса и убраться в море, не заботясь о других. Малые суда перемешались с линейными кораблями. Все сбились в кучу, словно стадо овец при виде волка. В этой суматохе два 70-пушечных корабля столкнулись друг с другом. Один из них ударил бушпритом в корму соседа – прошил ее, как иглой.
Саит-Али наблюдал, как капудан-паша окончательно потерял голову. Гуссейн, видимо, не знал, что предпринять, – поворачивал то на один, то на другой галс. Наконец он остановился на правом галсе и стал выстраивать линию своих кораблей, точно собирался удирать в Варну.
А Ушак-паша тремя колоннами неотвратимо спускался на них.
Нерешительность капудана возмутила Саит-Али. Он и не подумал следовать за капуданом: Саит-Али был полон решимости драться с русскими. Ведь султан надеялся только на него! Ведь Саит-Али обещал привезти в Константинополь Ушак-пашу в цепях!
Саит-Али поворотил весь свой флот «Красного флага» на левый галс и стал выстраиваться в линию. Он смотрел в зрительную трубу – что станет делать Гуссейн?
Пристыженный капудан последовал за ним.
Саит-Али шел впереди всех. Он подал сигнал своему авангарду – наиболее быстроходным кораблям – поднять все возможные паруса. Он хотел, в свою очередь, этим маневром попытаться выиграть у русских ветер.
Но и Ушак-паша не дремал. Его флот уже перестроился в одну линию и шел на сближение с турками. А 84-пушечный флагманский корабль «Рождество Христово» не позволял Саит-Али обогнать русских.