– Да хоть в Соломбалу, - мрачно ответил Павлухин, прощая и "гасьпадина" и "пальковцика".

Он думал о Женьке так: "Дурит? Или... хитрит?"

– Всего-то?
– усмехнулась женщина и показала рукой на двери, чтобы они прошли в соседнюю комнату.

Там Павлухин шепотком спросил мичмана:

– Кто такая?

– Белогвардейская дамочка.

– Сдурел?

– Да нет...

Их покормили, и - отчаянные - они долго отсыпались в обнимку. Держа в руке керосиновую лампу, Вадбольская разбудила их вечером своим певучим голосом:

– Пора вставать, молодые люди...
– И сказала потом: - Напротив таможни вас ждет катер. Сейчас темно, идите прямо к реке...

Они вышли на улицу.

– Давай, - сразу напрягся Павлухин, - мотаем в лес.

– В лес? Зачем?

– Как же! Приди к таможне - там и схватят... Бежим!

Вальронда в темный лес было не заманить.

– Знаешь, - сказал он, - лучше дойдем до таможни, и если катер на месте... Чего же тогда бояться?

Внизу, на темной воде, качался катер, забранный капотом из парусины. Возле мотора возился неизвестный. Он ненароком поднял голову, разглядел две подозрительные тени и сказал:

– Быстро... под капот!

И сразу завел мотор - полетела вода за кормой. Сидя в потемках, они видели только пенный разворот катера и фигуру человека, лица которого было не разглядеть. Пахло керосином и рыбой.

– Куда катишь?
– зашипел Павлухин, хватаясь за наган. Вальронд глянул: огни Соломбалы, отражаясь в воде, мягко колебались уже вдали, - катер выходил на середину реки и шпарил далее. Неизвестный нажал стартер, и вода взбурлила похлеще.

– Убери, дурак!
– сказал он.

– Поворачивай!
– грозился наганом Павлухин.

– Сиди, сиди... Ты малый горячий. Да толку-то что? Вальронд схватил Павлухина сзади за бушлат, рванул на себя, и матрос плюхнулся на засаленную банку, всю в рыбьей чешуе.

– Тихо, комиссар... Товарищ, вы куда нас доставите?

– А вам куда хочется?
– спросил неизвестный.

– Да мы надеялись на Соломбалу.

– Вам там нечего делать, - ответил катерник.
– Вон, видите, один уже такой плывет... прямо в Соломбалу!

За кормой катера забросало на волнах человеческий труп.

– Пароля не знал, - спокойно констатировал неизвестный.
– Вот и накрылся. Там, ниже по реке, всех идущих стреляют...

– А вы пароль знаете?
– спросил Вальронд.

– Знаю... Чего же курить у меня не просите?

– Ну дайте, - сказал Павлухин, убирая наган.

– Может, и выпить найдется?
– поинтересовался Вальронд.

– А как же!
– И в руках катерника блеснула бутылка.
– Для вас специально запасся. Вы у меня - пассажиры первого класса!

– Я не буду пить, - сказал Павлухин (опасливый).

– Да брось ты, - шепнул ему мичман.
– Он свой в доску.

– Все у тебя "свои". Княгиню какую-то подцепил. Сейчас катим незнамо куда... Тоже мне: "гась-падин паль-ковник"!

В темноте Вальронд нащупал бутылку.

– Что тут?
– спросил на всякий случай.
– Не керосин ли?

– Пей, - прозвучало с кормы, - не ошибешься...

Вальронд глотнул из бутылки.

– О-о, "ямайка"!

С берега - выстрел; бежали тени солдат, и оттуда - возглас:

– Stop! Who is comming?

– Пароль, - сказал Вальронд.
– Быстрее отзовитесь.

– Пошли вы!..
– крикнул катерник в сторону англичан и под пулями, пригнувшись, прибавил на мотор оборотов; а когда выпрямился, сказал: - Вот вам и пароль - самый безотказный...

Павлухин протянул руку к бутылке:

– Дай и мне глотнуть.
– Он пил "ямайку", смотрел на силуэт человека на корме и теперь (только теперь) поверил...

Было еще темно, когда катер, раздвигая носом таинственные камыши, ткнулся в берег.

– Ну вот, - сказал неизвестный.
– А отсюда вдоль дорога выберетесь к нашим. А то вбили себе в голову Соломбалу...

Вальронд задержал в своей руке ладонь человека, и она была жесткой рабочей.

– Я не понял лишь одного, - сказал мичман.
– Княгиня, когда мы ей сказали...

– Княгиня?
– удивился неизвестный.
– Но я не знаю никакой княгини. Впервые слышу!

– Кто же тогда просил вас помочь нам?