– Еще какая! Вырыли с осени яму в земле, сверху досок наклали, а людишек туда - "прыгай", говорят. Для охраны же юнкерят прислали. Тех, кои еще Зимний дворец берегли... Сопливый народ, а фанаберии - тоже хоть отбавляй. Комендантом - англичанин. Непьющий. Только курящий. По фамилии Смолл, вроде смола, я так и запомнил для удобства жизни... И липнет он ко мне, и липнет! Юрьева-то нету, - продолжал отец Ионафан.
– Никого не стало тута из старых. Все новые! А я вот приехал новому губернатору: давайте, мол, таким макаром - или тюрьма, или монастырь, место божие, что-либо одно. Тюрьма, тады и монастыря не надо...

– А финны не шалят?
– спросил Небольсин, жадно глотая с ложки горячий супчик.

– Всяко бывает. Печенге - каюк пришел. Уйди английские корабли с Мурмана, финны придут в Печенгу. Ежели, конечно, наши не поспеют... Да где нашим поспеть-то! Хоть башкой в море суйся - пропала Печенга. А ведь райское место, скажу я тебе... Слышь-ка, - поманил его к себе пальцем монах, - большевики что, разве финнам Петрозаводск да Мурман отдали?

– С чего бы это, отец Ионафан? Нет, пока все наше.

– А финны на картах уже как свои земли метят. Видать, какая-то закавыка в дипломатии вышла. Без драки не разберешься... А ты, инженер, сдал. Сильно сдал, - присмотрелся монах к Небольсину.
– Чего так? Молодой, а лицом быстро состарился.

– У меня, отец Ионафан, много жизненных осложнений.

– Это бывает... Ты горох-то вкушай, инженерна-ай, вкушай его. От гороха человек мужества набирается. Это харч достойный!
– отец Ионафан удалился.

Под носом француза, считавшего деньги, висела прозрачная капля, и эта капля испортила аппетит Небольсину - он размашисто отодвинул тарелку. И так неосторожно, что гороховый суп плеснул через край - прямо на франки, поверх которых лежали британские фунты, русские екатеринки и керенки. Француз очень спокойно взял Небольсина за ворот полушубка и ударом кулака отбросил от стола. Но не на такого напал: Аркадий Константинович тут же перевернул на француза весь стол вместе с посудой и франками. По русскому обычаю, не удержался, чтобы не поддать еще ногою в бок.

– На!
– сказал.
– Гнида!

Тут его схватили сзади за шею - грохнули спиною на грязный пол. Кто-то перепрыгнул через инженера, и взлетел высокий голос:

– Наших бьют! Ребята, доколе же терпеть? Бей...

Когда Небольсин поднялся, драка уже началась. Англичане плотной и дружной стенкой проламывались к дверям, работая кулаками. Русские дорожники метелили их стульями. Французы дрались с подлецой - осколками от бутылок. Когда прибыл патруль, всех союзников сразу выпустили из столовой, но русских задержали. И к ним вошел генерал-губернатор Ермолаев. Небольсин его ни разу еще не видел: Ермолаев прибыл совсем недавно на Мурман...

– Кто первый начал?
– спросил губернатор.

– Очевидно, это я...
– сознался Небольсин, вытирая кровь с подбородка.
– Но знали бы вы, генерал, до чего же гнусно устроен ныне российский мир! Союзники, спасибо им, что орехи еще на наших головах не колют... Терпеть далее невозможно!

Ермолаев был в кожаной куртке (под авиатора), с погонами генерала, а фуражка - бывшего министерства внутренних дел; в общем, одет был - с бору по сосенке. Заложив руки за спину, он покачался перед людьми на носках ярко начищенных кавалерийских сапог, отвороты которых были обтянуты серой замшей.

– А ты кто здесь такой?
– заорал он вдруг на Небольсина.

– Вы мне не тыкайте... Я все-таки начальник дистанции, и еще не хватало, чтобы генерал-губернатор Мурмана разговаривал со мною, как с пьяным сцепщиком.

– Простите, - сказал Ермолаев, срывая с руки перчатку.
– Мне вас еще не представили. А это... это ваши рабочие?
– спросил уже совсем любезно, здороваясь.

– Да. У нас как раз обеденный перерыв.

– Ваш чин?
– поинтересовался Ермолаев.

– Был коллежский советник... когда-то.

– Никто у вас прежнего чина и не отнимал. Я попрошу, господин Небольсин, зайти в управление... У меня к вам есть неотложный разговор. Касаемо дороги и прочего.

Вскинув руку к министерской фуражке, генерал-губернатор Мурмана удалился, скользя новенькими сапогами по осклизлым от талого снега половицам. Небольсин печально посмотрел на рабочих, растерзанных после драки с союзниками.

– Перекусили?
– спросил.
– Ну и все. Пора на станцию... На станции их ждала новость: Колчак вошел в Пермь!

* * *

– Видите, как все удачно складывается, - начал Ермолаев.
– Не пройдет и недели, как мы будем в Котласе... Дорогой Аркадий Константинович, помимо приятного знакомства, позвольте сделать нашу встречу еще и деловой...

Под локтем Ермолаева лежала новенькая карта, и Небольсин рассматривал ее сетку поначалу равнодушно. Потом его зрение заострилось, и он вдруг в ужасе заметил, что Мурман закрашен под цвет британских колоний.

– Где издано?
– спросил, вытягиваясь через стол.