– Да нет. Я так... ослаб.

– С чего бы это? Ты ведь недавно сидишь. Раненько слабеть начал... Пить со мной будешь? Я юнкера-то отошлю к бесу, чтобы не слушал нас. Все едино - бежать некуда...
– И с удовольствием выговорил: - Помнишь, инженерна-ай, как я тебе однажды в поезде баранку питерскую предлагал скушать?

– Помню, - вздохнул Небольсин.

– А ты нос воротил: не хочу, мол, баранку твою кушать. И в ресторан кандибобером поперся... Чего ты хоть ел там?

– Не помню. Что-то ел, наверное. Еда забывается, как и женщины... Человеку помнится совсем другое.

– Это верно. А теперь небось дай я тебе баранку такую, так ты и дырку от нее свертишь. Хватил тебя гусь жареный в это самое, что у тебя и у меня пока имеется?

– Хватил, ваше преподобие. Мне кажется, что я прожил длинную-длинную жизнь. Столько утрат, столько горя...
– И он заплакал.

Отец Ионафан вытянул из-под стола бутылку.

– Ну-ну, поплачь. Дело житейское... А хлипкий народ пошел нонеча, как я погляжу. Вот и матросы - слабее стали. Раньше их пороли, пороли. И хоть бы што тебе! Орлы! Красавцы! А теперь ему юнкерство кубаря раза сунет, а сдачи давать уже остерегаются... С чего бы это?

– Они голодные, отец Ионафан, - вступился Небольсин. Настоятель приник к уху, сказал - как бы между прочим:

– А комендант Смолл налип на меня. Быдто пиявка худа! Более "помирать" вам таким маниром не предвидется. Одного "покойничка" вашего в порту Владимире сцапали, он и разболтал... был слаб!

Они выпили: Небольсин - совсем немножко, отец Ионафан как следует выпил. Сбросив клобук с головы и пригладив чистенькую лысинку, в беленьких лишаях, отец Ионафан мечтательно, выдавая приступы старости, начал вдруг грезить о былой молодости.

– То ли раньше бывало?
– говорил.
– Как вспомню - душа замирает... Я тогда, последний год на крейсере "Россия" плавал. Пришли мы в Англию на коронацию короля. Визит дружбы! А там уже полно в Портсмуте коробок разных - и французы, и американцы, и японцы, и немчура. Адмирал Русин решил на фертоинг вставать посреди самого рейда. Ну и вставали мы... сутки! Смеялись над нами японцы, щерились американцы. Англичане - те народ деликатный: буксиры нам свои предлагали. Мы отвергли, гордые и независимые! Крутились, крутились на рейде, цепи расклепали, два якоря утопили... А все же встали на фертоинг! Ты слушаешь?

– Да, отец Ионафан, слушаю вас.

– Дале! Надо эскадру пускать на берег. Построили всех на шкафуте. Адмирал Русин (он аж синий стал от позора, что фертоинг подвел) и говорит... "Матросы!
– говорит адмирал Русин, - не забывайте, что была Цусима, что Порт-Артур у нас отняли..." Ну, намек нам сделан: люди толковы. Не по первому году служат. Дело свое знают. Вышли на берег. Идем. Для начала выпили. Ну, в городе, вестимо, и японцы. Оно понятно: визит дружбы! И давай мы их метелить. В лоск! Вызвали англичане насосы - водой, как собак, разлили... Слушаешь?

– Да.

Настоятель плеснул себе еще самогонки и продолжал упоенно:

– На след день строит адмирал Русин опять команду. Держит такую речь: "Ах, в такую вашу мать! Мне, что ли, за вас драться идти? Бей в хлебало любого, чтобы не скалился! Бей так, чтобы после нашей эскадры по всей Англии зубы собирать не успевали!" Это была хорошая речь, и мы кричали "ура" адмиралу. На этот день мы японцев победили. Такой Порт-Артур получился, что куда там!.. Глядим: французы. Ага, думаем: они в Севастополе были, они Нахимова с Корниловым угробили... Лупим Францию на все корки. Тут и немецкие моряки подвернулись. Ах, думаем, кайзер наш русский хлеб жрет! Сейчас отрыгнуть заставим... Тут англичане опять вступились с насосами. Им, видать, неудобно было: все-таки что ни говори, а визит дружбы называется. Сошлись, чтобы короля ихнего чествовать. Ну, дали мы тогда и англичанам! Не посмотрели, что они - хозяева, а мы - ихние гости. Так дали, что король Георг потом в нашу сторону не глядел. Обиделся, видать... Всю Антанту к такой матери расколошматили и вернулись в Кронштадт героями. Каждому адмирал Русин на весь поход по две чарки давал. А про фертоинг стыдно вспомнить... Оно верно: и мне, как боцману, стыдно было. Да кто ж их знал, что у них там течения кривые? На картах не обозначено...

И закончил свой рассказ отец Ионафан словами:

– Вот что такое русский матрос! Честь ему и слава! А не сидеть ему в английской яме...

– Это вы к чему говорите мне, отец Ионафан?

– А к тому, инженерна-ай, что мне капитан Смолл в зубах навяз. Хлебало ему набить не могу, ибо ныне в святости пребываю. Но я не прощу, что он в мои духовные дела с палкой да сигарой лезет. Я его, сукина сына, на такой фертоинг поставлю...

Небольсин догадался, что отец настоятель вызвал его неспроста. Все эти байки про баранки и фертоинги - для отвода глаз. Только для "прилику". Но главное он скажет сейчас:

– Вот таки дела, инженерна-ай, - качнул головой отец Ионафан. Русского матроса, красный он там или зеленый, я в обиду не дам. Тридцать лет плавал и честь флота своего беречь всегда стану. А тебя позвал как человека середнего, вроде посла великой морской и железнодорожной державы... Давай тяпнем еще маленькую!

И потом прямо в лицо Небольсину выложил:

– Мешок со жратвой отец-дизелист в снег возле крыльца вашего сунет. Там и карта будет. А что касаемо юнкеров - дело ваше. Хоть солите их, хоть маринуйте: мне этих говнюков не жалко...