– Ну, прощай, смотри хорошенько, я побываю у тебя, - сказал граф, вышедши, и запер дверь.

Ивану Александрычу сделалось очень страшно, и он решился все внимание обратить на соседнюю комнату, в которой уже показался огонь.

Сапега вошел в комнату больной.

– Вы здесь?
– сказал он, подходя к Савелью и садясь на ближний диван.

– Я попрошу позволения провести здесь всю ночь.

Сапега хотел что-то отвечать, но приехавший медик прервал их разговор. Он объявил, что Анна Павловна в горячке, но кризис болезни уже совершился.

– Когда она придет в себя?
– спросил заботливо граф.

– Я полагаю, сегодняшнюю ночь или поутру.

– Сегодняшнюю ночь, - повторил граф.
– Послушайте, - прибавил он, обращаясь к Савелью, - мне кажется, вам лучше одному остаться у больной, чтобы вид незнакомых лиц, когда она придет в себя, не испугал ее.

– Это очень хорошо, ваше сиятельство, - отвечал Савелий.

– Мы так и распорядимся... Вы сегодня не будете дежурить, - сказал Сапега горничной.
– Впрочем, не нужно ли чего-нибудь сделать?
– спросил он медика.

– Теперь ни к чему нельзя приступить, надобно ожидать от природы, я должен остаться до завтрашнего дня, - отвечал медик.

– Благодарю; стало быть, мы можем уйти. До свиданья.

Хозяин, медик и горничная вышли из комнаты.

Савелий, оставшись один в спальне, сейчас пересел ближе к больной. Глаза его, полные слез, с любовью остановились на бледном лице страдалицы, которой, казалось, становилось лучше, потому что она свободнее дышала, на лбу у нее показалась каплями испарина - этот благодетельный признак в тифозном состоянии. Прошло несколько минут. Савелий все еще смотрел на нее и потом, как бы не могши удержать себя, осторожно взял ее худую руку и тихо поцеловал. При этом поступке лицо молодого человека вспыхнуло, как обыкновенно это бывает у людей, почувствовавших тайный стыд. Он проворно опустил руку, встал с своего места и пересел на отдаленное кресло.

Предсказание врача сбылось, больная часа через два пришла в себя; она открыла глаза, но, видно, зрение ее было слабо и она не в состоянии была вдруг осмотреть всей комнаты. Савелий подошел.

– Это вы?
– сказала она слабым голосом.

– Я, Анна Павловна, слава богу, вам лучше, - отвечал Савелий.

– Погодите, - начала больная, осматриваясь и водя рукой по лбу, как бы припоминая что-то, и глаза ее заблистали радостью.
– Где мы? Верно, в Москве, у Валера, - сказала она с живостью.
– Мы приехали к нему, где же он? Бога ради, скажите, где он?

– Мы не у Валерьяна Александрыча, а только скоро к нему поедем.

– Так не у него! Господи, я его не увижу! Где же мы?

– Мы у графа, Анна Павловна.

– У графа!
– вскрикнула она.
– Зачем же мы у графа? Поедемте, бога ради, поедемте поскорее, я не хочу здесь оставаться.

– Вам здесь покойнее, Анна Павловна, - сказал Савелий.
– Граф нарочно перевез вас; он очень заботится, пригласил медика, и вот вам уж лучше.

– Уедемте, бога ради, уедемте, - просила она, - мне здесь нехорошо.

– Если мы поедем в Коровино, вам опять будет хуже, вам нельзя будет ехать к Валерьяну Александрычу, а уж он, я думаю, скоро напишет.

– Мне будет и там лучше, я буду беречь себя, я буду лечиться там.

– Вам нельзя будет лечиться, у вас нет денег; это я виноват, Анна Павловна; мне оставил Валерьян Александрыч двести рублей, а я их потерял.

– Вам Валер оставил двести рублей? Какой он добрый!.. Мы напишем ему, он еще пришлет нам, только уедемте отсюда.

– Куда же мы будем писать, Анна Павловна? Мы не знаем еще, где Валерьян Александрыч. Поживите здесь покуда.

– Здесь? Ах нет, я не могу, не верьте графу, я боюсь его.

– Но чего же вам опасаться, Анна Павловна? Я при вас неотлучно буду.

– Нет, уедемте, бога ради, уедемте, мне сердце говорит. Вы не знаете графа, он дурной человек, он погубит меня.

– Анна Павловна, вспомните, что вы будете здесь жить для Валерьяна Александрыча, чтобы поскорее выздороветь и ехать к нему... Что если он напишет и станет ждать вас, а вы не сможете ехать?

– Ах, как мне тяжело!
– сказала бедная женщина и закрыла лицо руками.

– Мы останемся здесь недолго... Бог даст, Валерьян Александрыч напишет, мы и поедем. До тех пор я буду беспрестанно около вас.

– Да, будьте, непременно будьте. Я без вас здесь не останусь, не отходите от меня ни на минуту, граф ужасный человек.

Вся эта сцена, с малейшими подробностями, была Иваном Александрычем передана Сапеге, который вывел из нее три результата: во-первых, Савелий привязан к Анне Павловне не простым чувством, во-вторых, Анна Павловна гораздо более любила Эльчанинова, нежели он предполагал, и, наконец, третье, что его самого боятся и не любят. Все это весьма обеспокоило графа.