– Разрешите откланяться, – сказал Лондон. – Хочу кое-кого навестить. Через два часа я в вашем распоряжении.

Он повернулся и вошел в стену комнаты.

– Да! – крякнул Джума через несколько мгновений тишины. – Мне бы такие возможности! Забыл спросить: кто он? То есть он уже Вершитель или только Живущий-за-Пределами?

– Не так уж это и важно, – обронил Баренц.

– Интересно же.

– Давайте перейдем к конкретным делам. Главный вопрос – пленники. Подключайте к их поиску всех, кого знаете. Время работает против нас, а ждать Мальгина, сложа руки, мы не имеем права. Есть предложения?

Ответом Баренцу было молчание.

Он мчался по звездному тоннелю с огромной скоростью, так что проносящиеся мимо близкие звезды и туманности сливались в сплошные светящиеся полосы. Лишь дальние звезды изменяли свое положение неспешно, в зависимости от расстояния, но эффект движения от этого только усиливался. В конце концов Мальгин налюбовался зрелищем «тоннеля» и нырнул в скрытую «трещину» пространства, каковой являлась «суперструна» орилоунского метро. Вышел из «трещины» он уже внутри станции «Джей-Джей Шепли», располагавшейся на поверхности коричневого карлика Шив Кумар. Автоматически отметил время прибытия: пять тысяч пятьсот пятьдесят первый год, восемнадцатого сентября по земному летоисчислению. Это было время Дара Железвича, далекого потомка Аристарха Железовского, время угасания человеческой цивилизации, время экспансии Блэкхоул в Солнечную систему для создания «роддома» черной дыры.

– Приветствую вас на борту моей обители, – узнал гостя инк станции по имени Джил. – Давно не виделись. Как ваше здоровье?

– Благодарю, Джил, все в норме. Ты один?

– Увы, да. Но обитель недавно посещали гости, так что я имел удовольствие общаться с ними.

– Кто же тебя навещал?

– Сначала гостил Аристарх Железовский, если вам что-то говорит это имя. Он беседовал с неким существом, которое называл Паломником. Затем появился Даниил Шаламов, очень расстроенный и злой. Он пробыл недолго, всего несколько секунд, и ушел. А двое суток назад меня посетил Некто, которого я не смог идентифицировать.

– Как он выглядит? – заинтересовался Мальгин.

– В том-то и дело, что моя система визуального контроля видела лишь некий прозрачный вихрь – подобие электромагнитной вуали, которая прогуливалась по коридорам станции. И еще запах, не тот, что чувствуется обонянием, а «запах мысли». Это была необычная сущность, не пожелавшая представиться и побеседовать.

– Она не задавала вопросы?

– Нет. Больше всего времени этот Некто провел в отсеке подземоходов и в зале визинга. Потом исчез. Но у меня создалось впечатление, что он направился в глубь Шив Кумара, к объекту исследований.

– К маатанину, – пробормотал Мальгин, отвечая скорее своим мыслям, чем инку.

– Люди, с которыми я общался, часто произносили этот термин – «маатанин», или черный человек. Однако я всего лишь инк обслуживания станции «Джей-Джей Шепли», ограниченный функциональными программами, поэтому термин «маатанин» мне непонятен. Извините.

– Не расстраивайся, дружище, мы тоже долго не могли понять, что такое черный человек.

– Может быть – кто, если речь идет о живом существе?

– Маатане больше «что», а не «кто».

– Не понимаю, извините.

– Тебе это и не нужно. И все же любопытно, что за гость побывал здесь. Неужели кто-то из Живущих-за-Пределами? Или это был эмиссар Блэкхоул?

– У меня нет никаких сведений на этот счет, – извиняющимся тоном сказал инк станции, принимая рассуждения Мальгина за прямой вопрос.

– Значит, он направился к объекту, говоришь? И назад не возвращался?

– Нет.

– Тогда есть смысл поискать его там. Заодно я и маатанина навещу.

– Будьте осторожны. Все уцелевшие подземоходы нуждаются в капитальном ремонте и могут выйти из строя в любой момент.

– Они мне не понадобятся.

Мальгин изменил физическое состояние организма, превращаясь в сгусток «тонкоматериальных» полей, и вылетел за пределы станции, растянулся в луч невидимого света, достигая пятикилометровой сферы, внутри которой обитал последний из маатан.

Эту сферу создавали орилоуны, причем очень давно, сотни тысяч лет назад, для неизвестных целей. То есть эти цели были им, естественно, понятны и необходимы, однако люди, изучавшие сферу десятки лет, так и не поняли, для чего она предназначалась. Наличие же внутри сферы маатанина только добавляло интриги в существующий порядок вещей. Да и обнаружен он был далеко не сразу, потому что сфера оказалась не доступной ни одному из существующих методов просвечивания материальных объектов. Ни гамма-локаторы, ни нейтринные прожекторы, ни гравитационные телескопы не смогли проникнуть под оболочку сферы и определить ее структуру. Лишь созданный в середине двадцать четвертого века торсионный детектор позволил ученым заглянуть внутрь таинственной сферы и обнаружить там маатанина.

Сама же сфера представляла собой реализацию сложнейшей фрактальной конфигурации – «формулы Калаби-Яу», которую чаще называли «диссипативной матрешкой». Ее структура напоминала пену, шарики-«матрешки» которой пронизывали друг друга, создавая удивительно гармоничный ансамбль самоподобий. А в центре сферы, в одной из пустот, торчал черный человек – многогорбая черная глыба двадцатиметрового диаметра, карикатурно напоминавшая человека, сидевшего в позе лотоса.

Мальгин уже однажды посещал обитель маатанина и даже беседовал с ним. Правда, язык общения с этим квазиживым существом, представлявшим собой по сути аккумулятор энергии и коллектор информации, настолько отличался от человеческого, что понять речь маатанина было трудно даже таким мощным интеллектам, как Клим.