Шрифт:
Мальгин невольно покачал головой.
«Я не знал, что Вершители так близки нам, людям, по части эмоций. Неужели правы были мифопоэты, утверждая, что мы созданы богами по их образу и подобию?»
«Человек в частности и человечество в целом являются составной частью Творения. С другой стороны оно органично входит в систему Блэкхоул. Во все цивилизации социо-технологического цикла, в том числе и в человеческую, встроен механизм самоликвидации с переходом в другое состояние, состояние почти вечного объекта – черной дыры. И я не знаю, хорошо это или плохо».
«Я тоже. Хотя в настоящее время я предпочту помогать выжить именно человечеству, а не системе Блэкхоул в целом. Спасибо за информацию, ты мне действительно помог».
«Вам уже не нужны сведения о кубоидах?»
«Нужны. Просто я не ожидал, что отношения Вершителей так… просты. Всегда считалось, что на этом уровне могущества и оперирования реальностью царит идеальное всепонимание, всепрощение и мудрость».
«Вы ошибались».
«К великому сожалению. Хотя остается надежда, что уровень Творца выше уровня его детей – Вершителей. Если бы я обратился к тебе раньше, удалось бы избежать многих ошибок и лишних шагов. Однако достаточно об этом. Давай свой тезаурус о кубоидах».
Мальгин открыл «кладовые» подсознания, где хранилась информация о маатанах, переданная еще двадцать лет назад Шаламовым, и получил кодированное сообщение, вмещавшее все сведения о кубоидах, которые имел информарий орилоунской Сети. На развертку и сброс информации в сферу сознания потребовалось значительно больше времени, но уже через несколько минут Клим знал, кто и с помощью каких сил формировал кубы из звезд.
Как правило, в центре кубоида располагалась главная звезда, очень большая и очень старая, типа Бетельгейзе [10] . И эта звезда представляла собой… живой и разумный организм! Подобный организм формировался миллиарды лет, проходя различные стадии развития, в том числе стадию сложной социосистемы. Когда он овладевал энергией звезды и мог влиять на многие космические процессы, его подключали к системе «струнной» связи, и этот мощный плазменно-ядерный «ум» начинал организовывать пространство кубоида, запрещавшее материи участвовать в процессе расширения Вселенной. Каждый кубоид, таким образом, представлял собой гигантский «нервный узел», а все вместе они образовывали своеобразную «нервную систему» Вселенной, правильной работе которой мешала другая «нервная система» – Блэкхоул, состоящая из ансамблей черных дыр.
10
Альфа Ориона.
Назревает конфликт между Вершителями, вспомнил Мальгин слова оператора информария. Во что он может вылиться? В открытую войну сверхцивилизаций? Или в скрытую «войну законов»? Впрочем, какая разница? Человечество и в том, и в другом случаях больше теряет, нежели приобретает, так как является частью одной из конфликтующих сторон. Что, если его деградация в будущем – результат воздействия другой стороны? Что, если вмешались кубоиды? Или система, их обслуживающая? Так сказать, «кубоидная йихаллах»? Может быть, есть смысл установить с ней контакт, пока не поздно?
Мальгин вызвал оператора Сети:
«Держатель, отправь меня к ближайшему кубоиду».
«Ближайший объект подобного рода – Мазилла-1».
«Пусть будет Мазилла».
Пространство сжалось в «струну». Темнота. Падение в бездну. Свет.
Узел выхода орилоунского метро в данном районе космоса представлял собой силовую полусферу, венчавшую плоскую вершину горы. С высоты открывался великолепный вид на горную страну всех оттенков красного цвета и на долину с белоснежными ажурными скалами, напоминавшими скелеты каких-то гигантских существ, или на скопления кораллов. Хотя по первому впечатлению эти образования показались Мальгину снежными холмами. Однако снега на этой большой планете – судя по далекому горизонту и силе тяжести, вдвое превышающей земную, – не было, так как температура воздуха в месте расположения станции метро достигала плюс шестидесяти градусов по Цельсию. Да это было и неудивительно, потому что планета вращалась вокруг светила (класс М, температура поверхности три с половиной тысячи градусов, диаметр – на два порядка больше солнечного, масса – около восьми солнечных масс) по довольно близкой орбите, так что оно загораживало почти половину небосвода. Видимо, эта звезда и являлась центром скопления Мазилла-1.
Кроме того, здесь проявлялся один необычный эффект: звезды скопления располагались так близко друг от друга – меньше, чем в двух световых месяцах, что они наблюдались с поверхности планеты даже днем.
Мальгин сформировал человеческое тело, прошелся по шероховатой поверхности горы, оценивая ландшафт. Топнул ногой, дотронулся до невидимой силовой оболочки станции, раздумывая, выйти из-под нее или остаться под ее защитой. «Скопления кораллов» в долине манили, притягивали взор, казались живыми. Мальгин сосредоточился на них, ощупал лучом экстрасенсорного восприятия.
«Кораллы» чем-то напоминали орилоунов, так как их ажурно-пористые фестончатые тела были выращены в соответствии с фрактальными законами. Но жизнь внутри них давно исчерпала себя, и теперь это и в самом деле были скелеты, останки тех, кто когда-то жил на этой планете.
Внезапно словно порыв ветра всколыхнул жаркий воздух за оболочкой станции. Чей-то взгляд упал сверху на человека, взгляд внимательный и заинтересованный.
Мальгин поднял голову, прищурился.
Никого.
Белое небо, мерцающие звезды, стена ало-оранжевого огня близкого светила, источавшая ощутимо горячий и плотный световой поток. Стена как бы вогнутая – из-за рефракции атмосферы, испещренная узором более темных багровых зерен и светлых жил. Ни лица, ни глаз. И тем не менее именно эта стена посмотрела на гостя, как бы проснувшись и почуяв его необычную скрытую мощь.
Может быть, это и есть главный держатель кубоида? Разумная звезда?
Мальгин попытался уловить колебания пси-полей, способных отразить умственную деятельность звезды, но войти в контакт с ней не успел.
Тень накрыла гору и человека на ней, холодная мрачная тень. Клим почувствовал еще один взгляд, но уже неприветливый, угрюмый, предупреждающий. И тотчас же вокруг полусферы станции сформировалась металлическая на вид решетка, образуя своеобразную вольеру. Металлические прутья решетки некоторое время вздрагивали, меняя толщину, потом заискрились маленькими неяркими молниями. И сразу на уши Мальгина навалилась глухота, будто его поместили в камеру с толстыми стенами.