– Меня подставили…

Железовский поморщился.

– Оправдываться будешь перед теми, кто потерял родных и близких, да перед собственной совестью… если она у тебя есть. Я не за тем нашел тебя, чтобы судить. Но ты общался с Ландсбергом и мог услышать, кто разработал и провернул операцию по захвату базы.

– Леон Торопов.

– Мало верится, что разработчик – Торопов-младший. У него мозгов не хватит. Кто ему помогал?

– Служба…

– Конкретно?

– Н-не знаю.

– Тогда ты, может быть, слышал, куда поместили пленников?

– Н-нет, не слышал… мы об этом не разговаривали… но Казимир обещал…

– Что?

Маттер облизнул пересохшие губы, попытался возмутиться:

– Что ты допрашиваешь меня, как преступника?! Я понятия не имел, какую пакость они подготовили! Да, я виноват, что не подумал о последствиях моих контактов с Казиком… но ведь я не специально подставил наших ребят! Зато узнал колосальные вещи! Очень важные!

– Это не может послужить тебе оправданием. Ты интрасенс и должен был предвидеть последствия своих неосторожных действий.

– Может быть, но мне дали такую информацию!.. – Герхард поймал мрачный высверк глаз собеседника и заторопился. – Знаешь, почему система Блэкхоул не контактирует с кубоидами? У них разные подходы к проблеме стабилизации домена! Черные дыры пытаются остановить расширение Вселенной с помощью создания мощнейших гравитационных линз, а кубоидам как раз гравитация вредна! Их структура сохраняется лишь при полной нейтрализации гравитационных полей!

– Какое это имеет…

– Огромнейшее значение! Ты не понимаешь! И Шаламов не понимает! Черные дыры не спасут наш метагалактический домен от Большого Разрыва! Грядет Большая Война между Блэкхоул и кубоидами! Точка Разрыва – это переход эволюции Вселенной в иную фазу! В какую – не знают наверно даже сами Вершители, которые все это затеяли с благородными намерениями! Я вообще считаю, что Блэкхоул – это вирус, запущенный кем-то, кто неизмеримо выше нас и всех остальных, в нашу Вселенную с непонятной целью! С одной стороны, он вроде бы пытается спасти Мироздание, с другой – мешает системе кубоидов делать то же самое! Понимаешь?! Черные дыры – темная сторона процесса! Кубоиды – ну, не знаю, может, и они представляют не совсем светлую силу, я еще не разобрался. Может, это еще один Вершитель, но совсем иного плана. А с другой стороны…

– Помолчи, – перебил Железовский говорившего все быстрей Маттера; в коридорах института началась суета с ярко выраженным вектором движения – по направлению к тому отделению, где работал Герхард; надо было уходить. – К черту твои разглагольствования!

Маттер запнулся, прижал руки к груди. Проговорил хрипло:

– Ты меня… убьешь?!

Железовский усмехнулся, направляясь к двери, бросил через плечо:

– Я не судья тебе, Герхард, и не палач. Суди себя сам!

Вышел.

– Подожди! – крикнул ему вслед Маттер. – Я хочу сказать… хроники… хроносрезы – это входы в черные дыры! Через них можно попытаться связаться с Блэкхоул! Слышишь, старый?!

Никто не отозвался.

Тогда Маттер заплакал, утираясь ладонью и размазывая слезы по толстым трясущимся щекам.

Неслышно выскользнувшая из соседней комнаты жена с испугом и жалостью смотрела на плачущего мужа, не зная, что сказать и как его успокоить.

Камчатка встретила Железовского штормовым ветром и снегопадом. То ли это было запланировано метеослужбой северных территорий, то ли что-то испортилось в сложной системе контроля погоды, но снег в середине сентября не радовал. Впрочем, Аристарха ничто не радовало, пока его жена и сын находились в положении заложников у Службы, исполняющей волю Ордена власти.

Родственника, у которого остановился Джума Хан, звали Хосрой. Много лет назад он женился на камчадалке Оринэ, поехал знакомиться с ее родиной, да так и остался в городке Ключевский, насчитывающем всего восемь домов-башен, обогреваемых подземным теплом. У него была старенькая трехкомнатная квартира в обычной туфо-керамической многоэтажке, возраст которой достигал уже чуть ли не двухсот лет. Квартира не имела встроенного трансформ-технического обеспечения и видеопласта, но благодаря усилиям хозяйки выглядела уютно, предоставляя хозяевам и гостям достаточно комфорта для приятного отдыха.

Железовского познакомили с хозяевами, похожими друг на друга, как брат и сестра, и Джума уединился с ним в одной из комнат, где у Хосроя стоял вириал инка, а стены были завешаны полками с образцами руд и минералов; по специальности родич Хана был геологом.

Однако вдвоем гости оставались недолго. Через несколько минут после ужина заявился Баренц, а вслед за ним еще один гость, в котором все с изумлением узнали Майкла Лондона, бывшего комиссара Северо-Американского филиала Службы безопасности. Экзосенса. Мага, уровень которого немногим уступал уровню Клима Мальгина.

– Вот уж кого я не ожидал увидеть, так это тебя! – с чувством сказал Джума, обнимая нового гостя, с которым не виделся почти двадцать лет. – Ты совсем не изменился! Какими судьбами? И как ты нас нашел?

Лондон улыбнулся. Он действительно практически не изменился за истекший срок, в отличие от постаревших Хана и Баренца, и выглядел глубоко уравновешенным человеком, повидавшим на свете немалого удивительного за время странствий по другим мирам.

– Вот он меня вызвал, – кивнул Лондон на невозмутимого Железовского. – А найти вас несложно, вы оба светитесь в ментале, как ледники на горных вершинах. Я бы посоветовал вам закрываться.