Елена молчала на это.

– А ваша фамилия?
– продолжал старикашка.

– Жиглинская!
– сказала Елена.

Елпидифор Мартыныч растопырил руки.

– Елизаветы Петровны дочь?
– воскликнул он.

– Да!
– отвечала Елена.

– Я вот еще какую вас видел, вот какохонькую!
– говорил Елпидифор Мартыныч, показывая рукою от полу на аршин и все ниже и ниже затем опуская руку.
– Что же ваша матушка поделывает и как поживает?

– Ничего, хорошо!
– отвечала ему сухо и почти с неудовольствием Елена, потому что Елпидифор Мартыныч, говоря последние слова, явно уже обратил на нее какие-то масленые глаза: он был ужасный волокита и особенно за небогатенькими девушками.

– Ну, однако, мне пора!
– сказала Елена, вставая.

Ее, по преимуществу, конфузило то, что княгиня во все это время не проговорила с ней ни слова.

– А вы в какие страны, осмелюсь вас спросить?
– обратился опять к ней Елпидифор Мартыныч, тоже поднимаясь с своего места.

– На Покровку!
– отвечала ему Елена и отвернулась от него.

– Так не угодно ли, я довезу вас на своих конях? Я в эти именно страны и еду, - говорил Елпидифор Мартыныч, явно уже любезничая с ней.

Елена несколько мгновений заметно недоумевала и в это время успела бросить короткий, но вопрошающий взгляд на князя.

– Он вас довезет отлично!
– проговорил тот, как бы в ответ на этот взгляд.

– Ну, хорошо!
– сказала Елена.
– Adieu, princesse, - прибавила она опять как-то официально княгине.

– Прощайте!
– отвечала та, стараясь, по обыкновению, придать как можно более простоты и естественности своему голосу.

– Ну так, значит, до свидания, до вечера, - говорила Елена, подавая бойко руку князю.

– До вечера!
– повторил тот, видимо, делая над собой страшное усилие, чтобы не смотреть на Елену тоже неравнодушным оком.
– А я книг много для вас накупил: прикажете их ужо привезти к вам?
– присовокупил он.

– Пожалуйста!
– отвечала Елена и пошла.

Елпидифор Мартыныч поспешил последовать за ней.

Княгиня вышла их обоих немного проводить.

– Барышня-то эта отличная, бесподобная!
– шепнул ей Елпидифор Мартыныч, указывая глазами на уходящую Елену и принимая от княгини деньги за визит.

– Да!
– протяжно ответила она и снова возвратилась в кабинет к мужу.

Князь сидел на креслах, закинув голову назад. Лицо его имело какое-то мечтательное выражение; лицо же княгини, напротив, и на этот раз опять осенилось облаком тайного неудовольствия. Муж и жена, оставшись с глазу на глаз, чувствовали необходимость начать между собой какой-нибудь разговор, но о чем именно - не знали. Князь, впрочем, заговорил первый.

– Этот Елпидифор такой дурак невыносимый...
– произнес он недовольным голосом.

– Да, не умен...
– согласилась и княгиня.

– Его непременно надобно прогнать и не пускать к себе, а то он одними своими рассуждениями может уморить человека.

– Пожалуй, как хочешь!
– отвечала княгиня.

Она, надо думать, рассердилась в этот раз на Елпидифора Мартыныча главным образом за то, что он очень уж лестно отозвался об Елене.

* * *

После обеда князь с заметным нетерпением дожидался вечера и в шесть часов велел себе закладывать карету. Княгиня в это время сидела на своей половине. Уезжая, князь не зашел даже к ней проститься. Княгиня тоже не вышла, по обыкновению, проводить его. Князь повез с собою целую кипу книг и карете, разумеется, велел ехать на Маросейку. Здесь квартира госпожи Жиглинской представляла совсем другой вид, чем вчера: она была вся натоплена и подметена. Сама госпожа Жиглинская, разодетая в черное шелковое платье и в модный, с пунцовыми лентами чепец, сидела на обычном своем месте с вязаньем в руках и надменно надсматривала за Марфушей, приготовлявшей на столе чайный прибор. Елена, тоже в черном шелковом платье, ловко обхватывающем ее стройный стан, и очень красиво причесанная, сидела по-прежнему на диване. Она не то что была печальна, но как-то взволнована и вся как бы превратилась в слух и внимание к скрипу и стуку проезжавших мимо экипажей. Наконец шум послышался в самых сенях их квартиры.

Елена привстала.

– Марфуша, поди, отвори!
– воскликнула она.

Марфуша побежала и отворила. Вошел князь, державший в обеих руках книги.

– Вот я вам все их привез, - говорил он, входя в гостиную к Елене.

– Ах, благодарю, тысячу раз благодарю!
– говорила та как бы в самом деле радостным голосом и подсобляя князю уложить книги на одном из столиков. Освободившись окончательно от своей ноши, князь наконец уселся и принялся сквозь очки глядеть на Елену, которая села напротив него.

– Нам, я думаю, лучше всего начать с теории Дарвина [13] , - произнес он.

– Это с его учения о происхождении видов? Я немножко знаю эту теорию, отвечала Елена.

– Да, но ее надобно серьезно изучить, - возразил князь.

– Разумеется!
– подхватила Елена.

– Книжка эта довольно толстая...
– продолжал князь и, не откладывая времени, встал и взял со стола одну из книг.
– Я думаю, мы можем и начать! повторил он.

– Хорошо!
– отвечала Елена.