— Я думала, это все — шутки. Неужто — всерьез? — Марго совершенно растерялась.

— Многие предприниматели, и заметь, не из худших, учитывают советы магов вполне серьезно. И уверены, что это им помогает. А дельцы в основном — люди практичные, свою выгоду животом чуют. В «Сирине» больше верят астрологам, хотя и магам тоже. Так вот, еще полгода назад астрологи определили по звездам, что со следующего года иметь дела с РАПом будет опасно и убыточно. Они обратились к магам, и те поддакнули астрологам… Информация эта — сама понимаешь, секретная, но у меня там есть свои источники… Одним словом, они уступили часть сделок недорого. А наш директорат — им что… пропели мне хором хвалебную песнь.

— И вправду, забавно… Только трудно поверить, что все это делают взрослые люди.

— Как сказать… Жизнь сложна. Но опыт показывает: если человек крепко верит, что ему что-то помогает или вредит, то оно действительно помогает или вредит. — Лола явно пришла в философское настроение.

— Ты уж извини, мне пора. — Марго решительно поднялась. — Мы с тобой еще пофилософствуем, случай представится.

В назначенный срок Марго и Платон получили удостоверения внештатных инспекторов страхового общества «Ковчег», и Лолита снабдила их ворохом должностных инструкций, копий договоров и бланков протоколов инспекции. Позвонив по номеру телефона, указанному в соответствующем договоре, они были приглашены проинспектировать Охтинскую площадку следующим утром.

Подходя в восемь утра к двери монументальной проходной, осененной кружевным плетением нависающей сверху колючей проволоки, Марго чувствовала себя маленьким человечком из мультяшки, проникающим в замок злого волшебника. Платон же полностью вошел в образ педантичного служаки, и въедливый взгляд придиры и крючкотвора не обещал владельцам предприятия ничего хорошего.

За проходной уже ожидал специально приехавший администратор и его секретарша, и они их встретили радостно, словно дальних, но любимых родственников, приехавших из Австралии или Канады. Начали с эллингов. Платон и впрямь почувствовал себя инспектором. Он с такой настырностью лез во все мелочи, то требуя акты об испытаниях системы пожаротушения, то промеряя рулеткой проемы аварийных выходов или расстояния между нагромождениями складированной аппаратуры, что Марго стала задаваться вопросом: а не забыл ли он, зачем, собственно, сюда пришел? Ей самой очень скоро осточертели гидранты, огнетушители и датчики аварийной сигнализации, и она уже начала было злиться на Платона: в конце концов, терпение хозяев тоже не беспредельно, и нужно, чтобы его хоть сколько-то осталось на финал.

Наконец, был осмотрен последний, четвертый эллинг, и Марго облегченно вздохнула, но администратор у самого выхода вдруг как-то незаметно и ловко завел их в стеклянный вольер, где, словно редкостное животное, обычно обитал сменный начальник охраны объекта. Сейчас там его не было, а взамен почему-то обнаружился накрытый стол, с водкой, коньяком и недурными закусками.

Платон был неподражаем. Не спеша осмотревшись, он объявил с полной невозмутимостью:

— К этому помещению претензий не имеем. Давайте, продолжим осмотр.

— Но это все! Больше ничего нет.

— Почему же нет? — Платон извлек из кейса пачку бумаг. — Вот здесь значатся еще гаражи… и подсобные помещения.

— Их никто никогда не смотрел. Ну подумайте сами, что может быть в подсобках? Или в гаражах?

— Как, что? Вот, здесь записано: огнетушители, пожарная сигнализация, условия хранения горюче-смазочных материалов… Из-за этих вещей, знаете ли, начинается пятьдесят восемь процентов пожаров.

Последние цифры Платон выдумал на ходу, экспромтом, но они добили администратора:

— Хорошо, идемте.

Действие инспекционно-трудового спектакля переместилось в гаражи, и к концу его Марго не могла решить, кого больше допек Платон — администратора или ее саму.

По выходе из последнего гаража Платон с картинным изумлением, разведя руками, вперил взор в здания, ради которых и был затеян весь этот балаган.

— А это что?!

— Подсобные помещения, — бодро отрапортовал администратор.

— Вы, наверное, шутите? Капитальные трехэтажные строения — какие же это подсобки? И к тому же, там люди. Вон, видите? И свет почти во всех окнах.

Администратор совсем потерял лицо:

— Здесь всегда было пусто. Вот ей-богу, были подсобки. Людей поместили временно, пока проектное бюро ремонтируется. Завтра их уже тут не будет, поверьте, пожалуйста… как говорится, под честное слово, а уж я… — Он загнанно огляделся. — Я в долгу не останусь.

— Да нет, что вы, — брезгливо отстранился Платон, — это все несерьезно. Нужна новая генеральная экспертиза и новый договор…

— Умоляю, не надо. Вы меня режете. Да вы зайдите туда, — администратор боязливо покосился на ближайшее здание, — хоть на первый этаж, в вестибюль. И увидите сами — ничего там особенного… Ну что вы, право… Давайте заглянем.

— У меня нет полномочий решать такие вопросы. А если что случится? Мне отвечать… Нет, нельзя.

— Ничего не случится! Уверяю вас, ничего совершенно! Ну, хотите, осмотрите все целиком, оба здания! Походите, посмотрите, убедитесь… Только я их предупрежу, а то, знаете, научные работники все-таки. — На протяжении всей последней тирады он косился на злополучные строения, и выражение страха на его физиономии не вязалось с ласковыми интонациями голоса.

Восприняв молчание Платона, как согласие, он рысцой направился к входу в ближайшее здание: