— Похоже, по твоей части, — он протянул ей папку.

Марго ее раскрыла и почувствовала, что задыхается, как в дурном сне при неотвратимом приближении ужаса. Постепенно ее разум осваивал конкретные сведения. Пять самоубийств сразу, классических «по-легионовски», со вспарыванием вен ножницами. Случилось это сегодня утром, между половиной одиннадцатого и одиннадцатью, в «Скворечнике», то есть в больнице Скворцова-Степанова. Четверо больных и врач, заведующая отделением. Все вместе, коллективная акция. Марго никак не могла разобрать плохо пропечатанные фамилии, но наконец нашла то, что искала: в числе остальных — Философьев. Значит, заведующая отделением — та сварливая дама, с которой она когда-то собачилась.

Марго вышла из кабинета, ссутулившись — у нее было такое чувство, как будто ей на спину надели рюкзак с кирпичами. Господи, неужели опять все сначала?

Взяв себя в руки, она изучила содержание незатейливых документов и пошла оформлять ордер на обыск в палате и кабинете врачихи. Раз уж кошмар возродился, и Легион восстает из пепла, она должна знать, что именно этой мымре было о нем известно.

Подписывая ордер, прокурор удивился:

— Да зачем тебе обыск? Ты не того… это дело не педалируй. Сейчас это никому не понравится. Подтверди факт самоубийства, и все. А мотивы… псих, он на то и псих, что ему не нужны мотивы.

У Марго было что возразить, но она только вскользь заметила:

— Но среди них есть психиатр.

— Кто их разберет: психиатры… психи… К нам не поступали пока указания, как их различать. — Прокурор подмигнул Марго с благодушной улыбкой.

Странно, подумала она, начальник, вроде бы, новый, а шутки — точь-в-точь, как у прежнего.

Обыск в палате не дал ничего, кроме нескольких листков с заумными текстами Философьева. Просматривая их на ходу, Марго успела даже задаться вопросом: следует или нет считать их стихами? Зато в кабинете заведующей отделением Марго нашла то, за что полгода назад была готова на все: диктофонные записи бесед с Философьевым и его эпилептического бреда, частичные их распечатки, а также его объемистую рукопись, посвященную Легиону. В остальном она буквально выполнила пожелание начальства: подтвердила факт самоубийства, не заостряя даже внимания на его коллективном характере.

Кассеты и распечатки она передала для исследования Платону, на которого возвращение Легиона произвело примерно такое же впечатление, как и на нее.

— Нужно было предвидеть такую возможность, — процедил он внезапно охрипшим голосом.

Вечером позвонила Лиза:

— Не хочу тебя пугать, но утром я почувствовала жуткий сигнал. Очень сильный и агрессивный.

— Точное время заметила?

— Да, без двадцати одиннадцать. Только он был не такой, как у Легиона. Так что, может быть, это еще ничего не значит.

— К сожалению, значит. В это время себе вскрыли вены сразу пять человек. — Марго сейчас было настолько на все наплевать, что она, пренебрегая всякой конспирацией, говорила открытым текстом.

— Ужас какой… Но, все равно сигнал был не такой… Может, это не он? Этот наш… со своей аппаратурой, к примеру?

— Такой, не такой — какая разница? Это именно Легион, потому что среди тех пяти был человек, тесно с ним связанный.

— Понимаешь, сигнал был, но я все равно чувствую: Легиона нет. Это совершенно точно.

— Мне бы твой оптимизм. Для меня главное, что есть свежие трупы. Это факт. А против фактов переть невозможно… Ладно, хорошо, что ты не теряешь бдительности. Ты умница.

Несколько раз за вечер Марго пыталась дозвониться до Паулс, но каждый раз натыкалась на автоответчик.

Платон выглядел нарочито подтянутым, но это обмануть Марго не могло: он был в таком же стрессовом состоянии, как и она. Они не знали, что делать. И как в самое тяжелое, уже казавшееся забытым, время, они сели вдвоем за стол пить водку.

Лолита позвонила сама, уже ночью, около часа, и голос у нее был какой-то странный, потусторонний:

— Мне нужно поговорить с тобой, только с глазу на глаз.

Она вскоре заехала за Марго, а Платон, не дожидаясь ее ухода, сел сортировать больничные распечатки. Живительный человек, прямо как из железа…

Новая квартира Лолиты помещалась снова на Петроградской — у нее было явное пристрастие к этому району. Она молча вела машину, и открыла рот только посередине пути:

— Я сегодня совершила убийство.

— Это как?

— Обыкновенно. Человека убила.

Только этого еще не хватало… Марго хотелось выругаться, но она осторожно спросила, хотя знала ответ заранее:

— И кого ты прикончила?

— Гаденыша.

Они ехали дальше молча, и молча поднялись на третий этаж. Усадив гостью за стол, Лола шмыгнула носом и попыталась начать говорить, но Марго ее перебила:

— Тут без выпивки не обойтись. У тебя водка есть?

Лола покорно кивнула и принесла бутылку.

— А теперь рассказывай по порядку.