Мари принялась снимать повязку, которой была обмотана грудь ее возлюбленного. Как в полях Франции разворачивалось сражение, так и в сердце Мари бились две противоборствующие силы: прежде всего ей хотелось увидеть, что рана зарубцевалась, благополучно увенчав ее неустанные заботы, хотя она не очень верила в целебную силу этих жалких полевых трав; однако если рана зажила... Пьер скорее всего покинет это место, удалится, и, возможно, навсегда.

– Сколько раз я обматывала повязкой твою грудь, тебе не больно, пока я снимаю?

– Нет, Мари, ты не можешь причинить мне боль, ты слишком нежна для этого.

– Что за глупости ты говоришь! Я до сих пор помню твои вопли в тот день, когда промывала рану.

– Мари... зато из твоих уст я никогда не слышал жалоб. Скажи, какие чувства ты испытала бы, погибни я в сражении?

– Пьер, не говори так, мои руки дрожат, и я могу сделать тебе больно... Осталось лишь снять кусок холста, пропитанный настоем трав. Не шевелись.

Перед глазами Мари предстало - без повязок - решение Судьбы".

Вслед за ритмичной и современной музыкальной заставкой послышалось рекламное объявление, посвященное зубной пасте, обладающей длительным гигиеническим действием.

– Тебе нравится, Нене?

– Да, постановка хорошая, но она играет не очень.
– Нене побоялась хвалить работу исполнительницы женской роли, памятуя о том, что Мабели не нравились аргентинские актрисы.

– Ты что, она изумительна, мне нравится, - возразила Мабель, вспоминая, что Нене никогда не умела судить о кино, театре и радио.

– Она впервые отдалась ему в амбаре или еще раньше, будучи не замужем?

– Нене, конечно раньше! не видишь, что это давняя любовь?

– Ясно, она не может тешить себя иллюзиями, раз уже ему отдалась, я-то подумала: если бы она не отдалась ему раньше, когда они были молоденькими, а в амбаре он лежал раненый и между ними ничего не могло случиться, тогда он вернулся бы к ней охотнее.

– Это здесь ни при чем, если любит - значит, любит...

– Ты уверена? Как же ей добиться, чтоб он вернулся за ней после войны?

– Это зависит от мужчины, если он рыцарь и держит слово... Молчи, уже начинается.

"Перед ее глазами предстало - без повязок - предначертание судьбы. Мари увидела с радостью, изумлением, болью... что рана затянулась. Бальзам возымел свое действие, а сильный от природы организм Пьера сделал остальное. Но если бы Мари решила... этот рубец мог вновь разойтись, стоило ей только слегка вонзить ногти в новую, свежую, еще прозрачную кожицу, соединявшую края зияющей раны.

– Мари, скажи, я выздоровел?.. почему ты не отвечаешь?

– Пьер...

– Да, скажи скорее, я могу присоединиться к моим войскам?

– Пьер... ты можешь отправляться в путь, рана закрылась.

– Я отправляюсь! мой долг сражаться за наших, потом я вернусь и, если надо, готов с ним сразиться грудь с грудью... и тебя освободить.

– Нет, только не это, он лютый, подлый зверь, способный вероломно напасть сзади".

– Мабель, почему она вышла за такого гнусного мужа?

– Не знаю, я пропустила много глав, наверное, она боялась остаться в девах и одна.

– Она была сиротой?

– Даже будь у нее родители, она, видно, хотела завести свой дом, ну дай послушать.

– "Как ты можешь быть столь уверен, что непременно вернешься?"

Вслед за ритмичной и современной музыкальной заставкой послышалось рекламное объявление, посвященное туалетному мылу, производимому той же фирмой, что рекламировала уже воспетую ранее зубную пасту.

– Нене, я тебя убью, из-за тебя не расслышала, нет... это я в шутку, съем-ка я трубочку с кремом! раздамся как бочка.

– А Гузя? как поживает?

– Лучше некуда, не захотела возвращаться к нам работать, на меня больше и не взглянула, после всего, что я для нее сделала...

– А на что она живет?

– Стирает на заказ в своей хижине, вместе с тетей. У соседа умерла жена, у него дом с собственным участком, они ему готовят, смотрят за детьми, не бедствуют. Но какая Гузя неблагодарная, вот люди, чем больше им добра делаешь, тем хуже...

Далее рассказчик обрисовал положение французских войск. Они были окружены, обречены постепенно терять силы. Если бы Пьер добрался до своих, он лишь пополнил бы списки убитых. Но хитроумный капитан задумал в высшей степени дерзкий маневр: он переоденется в форму противника и будет сеять смятение в рядах немцев. Мари между тем противостояла мужу.