* * *

Всё, вот и добрались до столицы - шумной, вонючей, дряхлой и цветастой - как уличная торговка.

В пути трудно было только поначалу, пока не оказались в ближайшем городке, а там уж Готарк Насу-Эльгад отыскал необходимое - все-таки связи Инквизитии остаются одними из самых прочных даже в тяжелейшие времена.

Несмотря на протест Главы матери Очистительницы, Моррел с принцем потребовали повозку, в которую поместили раненого, но отчаянно сопротивляющегося Готарка Насу-Эльгада. В результате ему пришлось-таки смириться с подобным самоволием. Признаться, в душе он был даже рад, что не придется ехать в седле. Повозка несколько замедлила передвижение маленького отряда, к которому присоединились воины Инквизитии из того самого маленького городка - никто не желал еще одной встречи с вольными братьями.

Король встретил прибывших в постели. Он лежал; в комнате резко пахло лекарствами и спиртным. Заслышав о нападении на своего сына, этот чернобородый калеченный человек разъярился: он кричал, чтобы немедленно отправили в леса армию и уничтожили всех смердов, до последнего, потом внезапно стих, закрыл глаза и уснул - никто сначала и не понял. Моррел остановил Готарка Насу-Эльгада, собиравшегося о чем-то заговорить и указал на Короля. Только тогда Глава Инквизитии понял, что монарх спит. Все тихонько покинули комнату и отправились кто куда: Таллиб - на конюшню, позаботиться о вещах и лошадях, принц к себе, размышляя над содержанием необычного апокрифа; Готарк Насу-Эльгад удалился к лекарю.

Моррел же просто брел, неведомо куда.

Голос госпожи Кэ-Фниру вывел его из задумчивости, но не оказался той неожиданностью, от которой вздрагивают. Моррел вообще редко вздрагивал.

– Здравствуйте, - немой оглянулся.
– Вот мы и встретились опять. Кажется, мы можем продолжить наш разговор.

Фаворитка Короля потеряла былую привлекательность: глаза были обведены темными кругами, на лице прибавилось морщин. Она поняла, о чем он думает, и вздрогнула.

– Кажется, я сильно изменилась - и не в лучшую сторону, - тихо рассмеялась высокая госпожа.
– А вот вы остались таким же, как прежде. Так что же, вы не станете убегать от меня? На сей раз вам некуда спешить.

Моррел склонил голову.

– Пойдем ко мне, - она дотронулась до его руки. Он осторожно освободил свою ладонь, написал на пергаменте: {"Нет, сударыня. Это невозможно".}

– Но почему? Я настолько изменилась? Боже, что я говорю, не изменилась, а, конечно же, постарела!
– настолько, что вы брезгуете мной?

{"Нет, сударыня. Просто сейчас не время".}

– А когда оно наступит, ваше "время"?
– эта усталая женщина снова взяла его за руку, взглянула в каменные глаза.
– Неужели ты не понимаешь, что со мной происходит? Этого никогда не должно было произойти, однако же вот, гляди, я, фаворитка Короля, первая женщина в стране - перед тобой и умоляю переспать со мной, как последняя трущобная шлюха! А ты опять отворачиваешься и ловко прикрываешься своей немотой - будь она проклята!

{"Она и так проклята, сударыня. Время, которого вы так ждете, никогда не наступит. Вы были правы - я не боюсь Короля, и теперь Эллильсар достаточно вырос, чтобы я мог действовать без оглядки на его реакцию - дело в другом. Вспомните, вам когда-то безумно нравился Король - до того самого дня, пока в башне Зенхарда не появился я".}

– Да, это так, - сказала Кэ-Фниру.
– Мне нравился, именно "безумно нравился", Король. Но потом, когда мы уехали из башни, он изменился. Он стал жестче, находил удовольствие в мучениях других. Все были удивлены тем, что я так долго оставалась его фавориткой, но только я и он - только мы вдвоем знали, что это происходит по единственной причине. Я мучилась этой ролью, а ему нравились мои мучения. Вот и весь секрет. Просто, правда?

{"Не так все просто. Но ни он, ни вы не виноваты в этом. _Полностью_ не виноваты. Существуют обстоятельства, которые иногда превыше нас, как сказал бы господин Готарк Насу-Эльгад. Не мучьте себя. Скоро все закончится".}

– Вы обнадеживаете меня?
– она заглянула в бесстрастные глаза, пытаясь еще раз увидеть там ту искру, которая... Нет, показалось, конечно же показалось. Что может быть во взгляде немого учителя, который превыше всего ставит какие-то непонятные идеалы? Уж никак не сожаление, а тем более - не тоска.

– Вы совершенно зря обнадеживаете меня. Ведь я знаю, это просто слова, чтобы я ушла и оставила вас в покое, - она сама не могла понять, почему переходит с "вы" на "ты" и обратно.

{"Я не обнадеживаю. Я знаю. Все скоро закончится - и тогда станет еще хуже. Но ничего страшного, все пройдет. Рано или поздно все пройдет".}

Он оставил в ее руке пергамент со словами, которые она будет перечитывать - и не раз, воскрешая снова и снова в памяти этот странный разговор. И искру, странную искру в обреченно-бесстрастных, каменных глазах немого учителя.

* * *

– Моррела! Позовите Моррела!
– крик Короля разметал стайку придворных лакеев, эхом отразился в стенах спальни. Кто-то побежал за немым, кто-то успокаивал правителя, где-то во дворе слышались хриплые ругательства, лай псов.

– Он здесь, мой Король, - сообщил Готарк Насу-Эльгад, глядя на входящего учителя. Тот был одет строго и неброско, почти не отличаясь от остальных высоких господ, собравшихся в спальне Короля.

– Оставьте нас, - прорычал Король.
– Немедленно оставьте нас одних!