– Мой Король, а как же отпущение грехов?
– осторожно и вместе с тем настойчиво поинтересовался Глава Инквизитии.

– Ступайте, во имя Распятого и всех глаз Тха-Гаята! Ступайте, или же я дотянусь до меча и покажу вам, на что способен ваш Король, пускай даже издыхающий!

Когда высокие господа удалились, он просипел - как выплюнул: Псы!
– и некоторое время рассеянно смотрел в каменный потолок. Потом повернул голову и внимательно посмотрел на Моррела.

– Ты ведь знал, что это произойдет, - прошептал Король, показывая туда, где одеяло, облегая бедра правителя, внезапно обрывалось, словно дальше ног не было. Дальше ног на самом деле не было - их отрезали врачеватели, убоявшись гнили. Обломки костей, попав в кровеносные сосуды, вызвали болезнь, от которой не знали спасения. Даже то, что Король остался без ног, спасало его ненадолго.

– Ты ведь знал, - повторил Король.
– Поэтому и приехал. Я догадался, что это не та вещь, которую можно подарить, - он потряс в воздухе рукой, - не та! И знал, что ты вернешься за ней - пусть даже и не по своей воле. Он сводил меня с ума, этот взгляд, он словно бы переливался в меня смрадными волнами, вынуждая творить какие-то страшные вещи. Я не помню всего - я ведь не обязан помнить! но то, что помню - этого вполне достаточно! Где ты взял {это}?

– Нет!
– вскричал он тут же, махая руками и захлебываясь.
– Нет! Не говори! Ничего не говори! я не желаю знать! Просто забери это у меня, просто забери и ступай прочь, живи рядом с этими домашними псами, живи, волк, делай вид, что ты похож на них, но на самом-то деле...
– Король рассмеялся, - ты хитрее их всех. Забирай, - он протянул руку, но Моррел отрицательно покачал головой. Достал пергамент, написал: {"Только после смерти".}

– Да, - сказал Король, тряся головой.
– Да, да, да, да!.. Как же я сразу не догадался? Так и должно быть - "после смерти". Да. Я напишу об этом в завещании. "А учителю моего сына, высокому господину Моррелу - перстень, что ношу на левой руке, на безымянном пальце". Да.

{"Нет необходимости. Он все равно вернется ко мне - так или иначе".}

Король посмотрел безумными глазами на пергамент, потом на Моррела - и расхохотался, словно услышал удачную шутку.

Моррел поклонился ему и вышел прочь, не оглядываясь. Оглядываться было не на что.

* * *

Король умер ночью, когда неожиданно началась пыльная буря, одна из многих, посещавших страну последние несколько лет. Все было похоже на грозу - только без дождя. Серые тугие вихри пыли скручивались между каменными стенами и устремлялись в небо, попутно забивая песок во все щели, в глаза случайным прохожим и в шерсть бездомных собак. В за мке было пустынно, по залам и коридорам бродило эхо, то и дело натыкаясь на растерянных придворных. Высокие господа, собравшиеся со всей страны по приказу правителя, скучали, тискали в углах служанок и отрешенно накачивались вином из погребов замка. Им было не менее страшно, чем остальным. Хотя принц Эллильсар и создавал впечатление человека, способного вывести страну из зоны распада, сомнения оставались у всех. А то, что старый Король умирал - в этом высокие господа достигали необычайного, просто-таки неприличного единодушия.

Король умер. Готарк Насу-Эльгад, бывший с ним до последнего, мало что понял из сумбурной, прерывистой речи больного. Что-то о судьбе и проклятии, о каком-то завещании и глазе, который "смотрит, смотрит, СМОТРИТ!..." Готарку Насу-Эльгаду было страшно. Он твердо решил, что Король каким-то образом подпал под власть могучих сил зла.

Священник, отпускавший грехи, вышел от правителя побелевшим, как первый снег. Он сунул молитвенник в руки служки и ушел к высоким господам - напиваться.

Глава матери Очистительницы возблагодарил Распятого Господа нашего, что не стал отпускать грехи лично. Ему вполне хватило туманных полубредовых речей Короля... Потом правитель скривился, усмехаясь одним только уголком рта, просипел: "Кончено!" - и замолчал навсегда. Готарк Насу-Эльгад с содроганием опустил покойнику веки - с первого раза не получилось, пальцы вспотели и соскальзывали, он раздраженно нажал посильнее и буквально стянул остывающую кожу вниз, соединяя ресницы. Вышел в коридор, пытаясь унять дрожь, прошелся туда-сюда, потом вроде бы почувствовал себя лучше, позвал прислугу и всех, кого следовало.

Принц не выглядел сильно удрученным. Скорее излишне собранным, серьезным. Он отдавал правильные приказы и вел себя, как подобает, но настоящей скорби не испытывал. Впрочем, ее не испытывал никто - за последние несколько лет Король изменился отнюдь не в лучшую сторону.

Наступившие дни растаяли в суматохе дел, сопутствующих похоронам и коронации. Сначала одно, потом - с двухсуточным перерывом - другое. Фактически же Эллильсар уже правил страной и, к удивлению и облегчению многих, правил мудро. Ему удалось кое-как разобраться с нахлынувшими делами, он даже нашел свободное время, чтобы поговорить с Моррелом.

Прежде чем войти, немой учитель постучался. Принц самолично открыл дверь и впустил в кабинет этого высокого поседевшего человека, который, казалось, совсем не изменился с тех пор, как впервые появился в жизни страны.

– Кем бы ты хотел видеть себя в будущем?
– спросил Эллильсар, присаживаясь за стол, покрытый толстым слоем бумаг.
– Говори, для тебя нет ничего невозможного. Я обязан тебе многим.

{"Все, что я пожелаю?"} - уточнил Моррел.

– Да, - спокойно подтвердил Эллильсар.
– Все, что ты пожелаешь.