– Ну и вот!
– воскликнул Ылдя и прыснул.

Они летели прочь от Алдана, достигая все более большой высоты. В небе не было никаких облаков, и скоро полет стал совершенно незаметен для находящихся на борту. Ефим отпустил ручку ящика и стал смотреть в иллюминатор, довольно причмокивая; Софрон слегка порозовел, но головы не поднимал и не издавал никаких звуков. Они летели вдаль, словно ангелы, покидающие место божеского суда, и реки, текущие под ними, были извилистыми, как маковые стебли. Поля и леса, разноцветно расположившиеся внизу, заставляли восторгаться красотой земной суши; никаких домиков и дорог уже не было видно - только дикая якутская природа; тень самолета живописно перемещалась по поверхности тайги, и солнце отражалось в небольших озерках и прудиках, пуская зайчики в глаза наблюдающего полет Ылдя. Он щурился, улыбался и мотал головой, Софрон робко посмотрел на него, пожевал губами, а потом нерешительно сказал:

– Дайте мне тоже закурить, что ли.

– На здоровье!
– образованно ответил Ылдя.
– Берите, дружок, зажигайте, вдыхайте.

Через некоторое время самолет начал резко поворачивать, Софрон съежился, закрыл уши руками и выронил свою почти докуренную папиросу. Ефим озабоченно привстал и посмотрел в иллюминатор.

– Что же это?..
– проговорил он.
– Мы никак возвращаемся!

– Чего?..
– тихо спросил Жукаускас.

– По-моему, мы летим туда же, откуда вылетели. Это же маразм!

– Да не может быть!
– сказал Софрон, отнимая руки от ушей.

– Сейчас посмотрим... Увидим...

Развернувшийся самолет выровнялся, и его полет опять стал незаметным и приятным. Ылдя всматривался в пролетаемый ими пейзаж, пытаясь найти в нем какие-нибудь знакомые черты. Реки извивались, точно маковые стебли, тайга была необъятной и зеленой. Появилось прямое шоссе, идущее прямо через тайгу. Виднелись прудики и озерки. И вдруг, когда начались маленькие строения, и самолет начал снижаться, Ефим Ылдя отпрянул от иллюминатора, издал пораженный вопль, ударил себя ладонью по животу и печально сел на свое место.

– Что такое?
– испуганно спросил Жукаускас, беря в руки свою потухшую папиросу, лежащую около его моги.

– Мы подлетели обратно к Алдану! Что он - камикадзе?!... Или все это было шуточкой?! Козел лысый, ничего, у нас есть оружие, мы его заставим...

Софрон насмешливо посмотрел на суетившегося Ылдя.

– Вы что, ничего не понимаете?..

Ефим изумленно поднял глаза.

– О чем? А вы понимаете? Так что? Что же это?

Жукаускас засмеялся, слегка вздрогнув, когда самолет провалился в воздушную яму и на миг словно бы стал стремительно падать.

– Она у нас на борту! Сейчас мы сбросим ее!

– Ее? Кого ее? Вы свихнулись?
– раздраженно воскликнул Ылдя.

– Да бомба же атомная!..
– нервно расхохотался Софрон, защелкав пальцами.
– Нам ее погрузили, а сейчас ее сбросят. Вот почему в этом самолете никого больше нет. Сейчас пилот нажмет на кнопочку...

Ылдя замер, тупо отвернувшись налево. Потом он вскочил, топнул ногой и положил руку в правый карман.

– Точно!
– рявкнул он.
– Какие же мы болваны!.. Но ничего; берите автомат, побежали в кабину, мы должны не допустить...

Самолет уже кружил над алданским центром. Софрон и Ылдя вскочили и быстро помчались вперед по проходу вдоль ящиков. Выбежав оттуда, они попали в небольшой коридорчик, слева от которого был туалет, а в конце находилась зеленая металлическая дверь с большой, похожей на носорожий рог, ручкой. Ефим двумя прыжками достиг этой двери, выхватил из кармана свой пистолет, взвел курок и резко дернул ручку на себя. К удивлению Жукаускаса и Ылдя, дверь тут же открылась, освободив вход в кабину. В кресле пилота сидел приземистый человек и сжимал штурвал. Заслышав шум, он ойкнул и быстро повернул голову, показывая курносое румяное лицо.

– Вы кто?..
– пораженно спросил он.
– Как вы здесь оказались?!

– А вот так!..
– грозно ответил Ылдя, подходя к нему.
– Все, приятель, взрыв отменяется, лети-ка ты куда-нибудь далеко-далеко отсюда...

Реакция летчика была молниеносной, словно удар ногой мастера у-шу. Он резко дернул штурвал на себя, крутанув его вправо. Жукаускаса и Ылдя словно подкинули вверх при неожиданном одновременном подземном толчке; Ефим грудой упал на пол, так, что его отбросило обратно в коридорчик и в конце концов стукнуло о ящики, а Софрон, сбитый им с ног, врезался головой в самолетную обшивку и рухнул навзничь, сильно ударившись поясницей о приклад своего автомата, который он на себя нацепил.

– Ах ты, дрянь!..
– завопил Ылдя, стреляя. Пуля пробила туалетную дверь.

– Держись!
– крикнул Ылдя, хватаясь руками за угол ящика.

Тут самолет мгновенно пошел вниз, и Жукаускас кубарем покатился обратно к кабине пилота, широко расставив руки, чтобы как-то задержаться. Автомат бил его по всем частям тела, в конце концов ударив в пах. Софрон согнулся пополам, сворачиваясь в клубок, и в таком виде доскользил до кабины, остановившись на пороге. Ылдя каким-то образом ухитрился встать, но при этом маневре пилота он тут же упал лицом вперед, чуть-чуть не попав глазом на какую-то железяку на полу, и тяжелый ящик сорвался сверху, со страшной силой обрушиваясь на его спину.
– Аааа!
– заорал Ефим, почувствовав, что в нем что-то сломалось.