— Что же они тогда сами не добыли дневник до сих пор, если уж так просто? Пистолет к виску — и все дела!

— Фу, Риччи! Какая безвкусная уголовщина, во-первых, и, во-вторых, я же верю тебе, я надеюсь, что ты наконец-то сделаешь хоть что-то полезное для семьи. Ты ведь единственная моя надежда и опора! Ты заменил мне сына! — И после этих излияний дедушка вдруг жестко сказал: — Ты найдешь дневник, Риччи, срок...

— Дед, — решительно перебил его Вонахью, — дневник здесь. Я видел его сегодня.

В трубке раздался кашель. Наверное, подавился дымом, догадался Вонахью, эти вечные дрянные сигары. До чего же дороги воспоминания юности, чтобы не отказываться от них при дедушкиных-то доходах и больных легких!

— Риччи! Мальчик мой! — Голос дона Рикар-до снова превратился в ласковый старческий тенорок. — Что же ты сразу-то мне не сказал! Ты уже читал его? Что в нем написано?

— Не по телефону, дед.

— Ты прав, мой мальчик! Главное, он здесь! Я знал, я верил, Риччи, ты не подведешь! Читай его, изучай хорошенько! А потом я что-нибудь да придумаю. Я люблю тебя!

— Я тоже, дед.

— Знаю, мой родной. Да, забыл тебе сказать, я положил сегодня на твой счет пару монет. Мальчикам нужны денежки, чтобы тратить на девочек...

Говорить ему или не говорить, что мы решили отправиться в Шелгваукану? Нет, лучше сказать, все равно узнает.

— Спасибо, дед. Очень кстати. Мы ведь решили организовать маленькую экскурсию в Шелгваукану.

— Кто это «мы»?

— Мари, док и я.

— Умница, мой мальчик. Отлично, там и уберем лишних свидетелей. — Вонахью похолодел, но счел за лучшее пока не возражать деду. — Я распоряжусь, чтобы ребята Билла позаботились. И еще, Риччи, очень тебя прошу, будь поосторожнее с Маноло.

— С Маноло? Но ведь он же в психушке в Рио!

— Не надо, Риччи, не старайся обмануть ни себя, ни меня. Ты же знаешь нашу родню, как они любят все скрывать от меня и плести интриги, — по-стариковски слезливо начал жаловаться дон Рикардо. — Это невыносимо, Риччи! Шпионят за мной, подсылают сомнительных врачей... Мне не на кого положиться, я уже устал перепрятывать завещание! Риччи, ну почему ты не хочешь, чтобы я уже сейчас при всех официально поставил тебя на свое место? Ты же у меня умница. А они развалят все, что я создавал столько лет!

— Ладно, дедушка, не хнычь. Ты же ведь кабальеро! Как там твоя донна Эсперанса? А сеньора Рибейро?

Вместо ответа дон Рикардо опять закашлялся, а потом хрипло произнес:

— Все, Риччи, пока. Мне нужно подышать кислородом. — В трубке раздались длинные гудки.

Вонахью повесил трубку и подошел к окну.

Крысы по-прежнему шевелили мусор, а сексапильной парочки уже не было. Риччи расценил это как хорошее предзнаменование. Ничего, подумал он, найду я деду эту Шелгваукану, может, и золота-то там давным-давно нет. Найду и сбегу, например, в Америку или в Канаду, в какой-нибудь затерянный городишко, буду преподавать историю. Я уже научился жить под чужим именем. Свое-то я погубил... Всей семейке на радость. Он хмыкнул, разделся и встал под душ.

А ведь до двадцати пяти лет я и не подозревал ни о какой «семье» дона Рикардо. Я был уверен, что моя мать — богатая вдова владельца кучи отелей на побережье, что доход приносят акции самых успешных кампаний. В Гарварде моими однокашниками были отпрыски самых богатых и известных фамилий... А я — с самого момента зачатия — член «семьи», процветающей за счет наркобизнеса...

Наркотики спортсмен Вонахью откровенно презирал, считая удовольствием черни. Но дедушка, милый любимый дедушка, который в детстве играл с ним в паровозики и катал на собственной спине, а потом научил и гольфу, и теннису, и бильярду, объяснил уже взрослому внуку, что наркотики — это такой же товар, как и вино, продукты, одежда, картины, книги. Вовсе не обязательно читать те книги или носить ту одежду, которыми торгуешь, главное, чтобы торговля приносила тебе прибыль. И назвал примерный размер годового оборота. Наверняка много меньший, чем на самом деле...

Забавно, когда Риччи услышал сумму, он не был удручен, а, напротив, обрадовался, предвкушая неограниченные возможности, которые дают деньги: личный самолет, машины, яхты...

«Дед, я опробовал новый самолет над сельвой и видел очертания города». «Где, где, Риччи?» «В Амазонской сельве, дедушка. Это точно древний город: пирамиды, дома!» «Неужели, Риччи?» «Да, дед, мне нужны деньги. Это будет открытие! Вдруг я найду золото индейских жрецов? Обо мне заговорит весь мир!» «Может быть, ты сначала найдешь Шелгваукану? Слава подождет». «А вдруг это именно она?»

О Шелгваукане дед твердил Риччи с самого детства. Его собственный дед, естественно по имени Рикардо, якобы отправился туда и не вернулся. Последняя весточка о нем пришла из Эдуара. Дряхлую бумажонку — напоминание жене вовремя убрать мак — дон Рикардо сентиментально заключил в рамочку и держал на каминной полке. Может быть, поэтому Вонахью и избрал археологию своей профессией...

Старательные газетчики, щедро снабжаемые листочками из чековой книжки Риччи, раструбили об открытии еще до того, как экспедиция прибыла на место.