– Удивляюсь, как это вы оба не умеете плавать. Неужели живя в Индии, где так много больших рек и где каждый индус плавает, как рыба, вы не могли выучиться этому нетрудному искусству?

– Мы не особенно любили воду и полагали, что это вовсе нам не нужно, отвечал Гаральд.

– Однако, видите, вы едва было не утонули из-за этого. Никакое знание не бывает лишним - запомните это хорошенько. А теперь я вас буду учить плавать, и пока вы не выучитесь, мы не тронемся отсюда с места.

– А если мы не в состоянии будем выучиться плавать, значит на всю жизнь останемся здесь?
– продолжал Гаральд.

– Искусство это так просто, что вы в несколько дней будете отлично владеть им, - сказал Стюарт.

– Мне очень жаль наших вещей, особенно ружей. Что теперь мы будем делать без них?
– спросил Гарри, печально смотря на озеро.

– Вещей, конечно, жаль. Но, к счастью, деньги у меня уцелели, и мы приобретаем в Бергене все, чего лишились, - ответил Стюарт.

Со следующего дня он стал учить мальчиков плаванию, и в несколько дней достиг того, что они стали плавать и нырять не хуже его самого.

Однажды купаясь с мальчиками в фьорде, Стюарт доплыл до того места, где опрокинулась их лодка и нырнул. Вскоре он вынырнул с мешком в руках. К радости мальчиков, это был мешок Гаральда, в котором было много общих вещей. Часть вещей, правда, была испорчена водой, но большинство оказалось годными.

Когда мальчики выучились достаточно хорошо, по мнению Стюарта, плавать, все снова отправились в путь.

Они наняли большую парусную лодку и намеревались плыть водою до самого Бергена.

Через несколько дней они счастливо добрались до этого города.

С пристани они взяли экипаж, в котором и направились в город. Экипаж был очень неудобен, дорога невозможная, лошади плохие, так что они еле дотащились до города. Дорогою, прыгая по рытвинам и ухабам и все время бранясь, Гаральд, больно прикусил себе язык и замолчал.

– В этой дикой стране, вероятно, все устроено с целью доставить как можно больше неприятностей и неудобств для путешественников, - с сердцем сказал он, выходя из экипажа по приезде в город.
– И здесь, наверное, нет ни одного человека, который понимал бы по-английски, - прибавил мальчик, презрительно смотря на кучера.

– Вы рискуете ошибаться, сэр, и очутиться в очень смешном положении, если будете так поспешно высказывать свое мнение. А что касается высказанных вами нападок на наши дорожные неудобства, то лица, которые боятся их, напрасно не сидят дома, - с достоинством сказал кучер на довольно чистом английском языке.

– Что, Гаральд, попались?
– заметил со смехом Стюарт смущенному мальчику.
– Вот вам первый урок держания языка за зубами. Вы видите, что норвежцы не менее англичан любят родину и умеют сохранять свое достоинство.

Когда наши путешественники сидели в гостинице за обедом, Гарри заметил:

– Не мешает иногда померзнуть и поголодать, чтобы вспомнить об этом, сидя в хорошей комнате за сытным обедом.

– Ого, Гарри, да вы еще и философ!
– воскликнул, смеясь, Стюарт.

– Философ! Что за птица?
– спросил Гаральд.

– Это - человек, извлекающий хорошее из всякого положения и примиряющийся со всеми обстоятельствами. Ну, мои друзья, теперь мы пообедали. Отдохнем немного, да и отправимся осматривать город.

– С удовольствием, мистер Стюарт!
– отозвался Гарри.
– Я только что хотел вас просить об этом.

Часа через три, отдохнув и напившись чаю, наши путешественники отправились осматривать город.

Берген, один из главных торговых городов Норвегии, лежит на западной стороне Скандинавского полуострова. В нем находится собор и древний замок Бергенгауз, бывший во время Кальмарской унии резиденцией норвежских королей. Город известен, главным образом, громадным вывозом соленой рыбы и особенно сельдей.

Когда наши путешественники вышли из гостиницы, городская жизнь была в полном разгаре: улицы наполнены народом, одетым в самые разнообразные пестрые костюмы, дома большей частью деревянные, окрашены всевозможными цветами, везде замечалось полное оживление.

– Право, здесь очень недурно!
– заметил Гарри, любуясь оживленной городской жизнью.

– Да, гораздо лучше, чем в том дворце, где мы недавно ночевали, - сказал Гаральд, который никак не мог забыть лачугу и продолжал в насмешку называть ее дворцом.