Шрифт:
Я оглянулся и увидел, что Сандро держится в трех-четырех метрах позади, внимательно наблюдая за моими действиями. Я указал ему рукой в нужном направлении и поплыл первым. Спустя пару минут я увидел лежащий на боку и расколотый пополам старый буксир.
Луч фонаря выхватил из полумрака расщелину, где мы спрятали железный ящик со второй частью сокровищ, и я прямиком направился к ней.
Сандро, тоже понявший, что мы оказались в нужном месте, быстро сократил разделяющее нас расстояние и теперь держался рядом.
Приблизившись к буксиру вплотную, я схватился свободной рукой за какой-то выступ на его покорёженном корпусе, опустил фонарь на песок и, наклонившись, заглянул в расщелину, теперь освещённую жёлтым лучом до ближайшей ржавой переборки.
Сундук был на месте, но меня насторожило, что стоял он не торцом, как заталкивали его я и Сергей, а несколько наискосок.
Я схватил ящик за край и попробовал потянуть. И тут же понял, что внутри ничего нет!
Глава пятьдесят первая
Боксёр не стал бригадиром…
Душман наткнулся на Сергея почти случайно. Оглядываясь по сторонам, боевик шёл, разгребая руками плотный дикий кустарник и огибая могучие стволы вековых сосен. Но неожиданно поскользнулся на мокрой от прошедшего ночью дождя траве, на краю какой-то, вероятно появившейся во время войны, а сейчас густо заросшей мхом воронки.
Не удержав равновесия, бычок съехал вниз, и его ботинки вдруг упёрлись во что-то мягкое.
Опустив глаза, Душман непроизвольно вздрогнул. Да, он нашёл сбежавшего пленника, но тот, как показалось боксёру, был уже мёртв. Человек, выглядевший таким образом, просто не мог продолжать жить.
Где-то сзади Душман услышал хруст веток и понял, что Профессор идёт за ним следом.
– Он здесь! – крикнул боевик, нащупывая в карманах пачку сигарет и опускаясь перед беглецом на корточки. – По-моему, кончился!..
Хруст ломаемых веток усилился. Видимо, Профессор услышал Душмана и сейчас, уже не оглядываясь по сторонам в поисках Сергея, шёл напрямик. Когда бык обнаружил очень похожего на мертвеца Хаммера, босс находился метрах в ста пятидесяти позади.
Прикурив сигарету, Душман взял лежащего на животе Павлова за левую руку и осторожно перевернул на спину.
Потом приложил пальцы к шее. Пульс никак не хотел прощупываться, кожа была холодной, и бык окончательно укрепился в решении, что лежащий перед ним человек – труп. А потому боевик икнул от страха и растерянности, когда покалеченный парень неожиданно быстро открыл глаза.
В следующее мгновение правая рука «трупа», плотно прижатая к окровавленной рубашке, взметнулась вверх, и лезвие ножа по самую рукоятку вошло Душману под грудную клетку.
Бык даже не успел сообразить, что произошло, как вдруг ощутил обжёгший все его внутренности адский огонь.
– А… а… ы-ы-ы!
Приклеившаяся к губам сигарета медленно, словно нехотя, упала на мох, а следом за ней изо рта Душмана просочилась бурлящая и превращающаяся в алую пену кровь, попавшая в гортань из пробитого лёгкого.
Братан удивлённым взглядом посмотрел на Павлова, чуть заметно покачал головой, а потом рухнул на бок, издав предсмертный хрип и, видимо, попробовав что-то сказать густо залитыми кровью губами. Но вместо слов появлялись лишь пузыри.
Рука, сжимающая нож, ослабла, пальцы разжались, и Сергей снова закрыл глаза. Он не терял сознания, нет, просто израсходовал последний источник энергии и стал абсолютно беспомощным. Сергей продолжал слышать, ощущать, даже, возможно, смог бы видеть, но у него не было сил поднять веки.
Глава пятьдесят вторая
Диггеры
После долгих, тщетных попыток приподнять чугунную крышку и слабых просьб о помощи Ира, сотрясаемая судорогами, совершенно охрипшая, обхватила обеими руками ржавую холодную скобу и тихо, беззвучно заплакала, со странной внутренней отчуждённостью уже смиряясь с неизбежным ужасным концом.
Внизу были кровожадные крысы, наверху – неподдающийся люк. А силы, последние силы измученной девушки таяли буквально по секундам.
И снова время изменило свой обычный ход, и нельзя было точно определить, сколько его унеслось в Бесконечность – минута, две, десять…
Остатками сознания Ира понимала, что долго не продержится в таком положении, очень скоро последние силы оставят её, и тогда она во второй раз упадёт вниз с пятиметровой высоты.
О том, что произойдёт после этого лучше вообще не думать. Господи, неужели – все?!
Она ещё раз попыталась приподнять находящийся над самой головой люк, но он словно прирос к шахте, навсегда перекрыв выход на свободу. Конец….
Мама!.. Ма-а-моч-ка-а-а!.. Прости меня за все, пожалуйста… И не вини никого…