Я улыбнулся.

– Человек должен уметь терпеть. Нет, баска, это не совсем отказ. Это уклончивое согласие, – я потянулся и убрал прядь светлых волос за ухо. – Я не хочу, чтобы ты этим платила мне. Я не хочу тебя, если ты идешь на это по принуждению или собираешься этим отблагодарить меня, – мозоли на моих пальцах зацепили шелк ее бурнуса. – И я не хочу тебя, если ты просто чувствуешь себя одинокой и опустошенной из-за того, что твой поиск подошел к концу.

– Нет? – бледные брови приподнялись. – Это уже не тот Песчаный Тигр, которого знала Эламайн, так?

Я засмеялся.

– Нет, хвала валхайлу. Нет.

Пальцы Дел, такие же мозолистые как у меня, опустились на мои плечи и сквозь шелк бурнуса я почувствовал их прохладу.

– Не из-за этого, Тигр. Давай попробуем. Чтобы каждый взял и отдал, чтобы мы разделили поровну и на равных… и не думай о причинах.

– На равных? – на Юге мужчина в постели с женщиной ничего не знает о равенстве. С детства его учили, что он бесспорный глава.

Конечно если он не рос как чула.

Дел улыбнулась.

– Пусть это будет как в круге.

Я снова вспомнил свои сны: Дел, я, круг. Воспоминания заставили меня улыбнуться. Круг, который она предлагала сейчас, не имел ничего общего со снами. По крайней мере с теми, которые снились мне. Это было что-то совсем другое.

– По своей воле отдать и принять, – я задумался. – Интересная идея, баска.

– А с Эламайн было не так? – Дел едва удержалась от улыбки.

– Ну давай попробуем, – я перекатился на бок, прижал ее к себе…

…из темноты донесся голос незнакомца.

Вернее голос был нам хорошо знаком.

Он мог принадлежать только Терону. Терон вызывал Дел на танец.

Терон?

Дел и я сразу вскочили на ноги, схватив мечи. С другой стороны колодца к нам подходил человек. За его спиной, вдали, стояла лошадь. Очень знакомая лошадь…

Мой гнедой.

Я тряхнул головой, отгоняя посторонние мысли. Терон поступил мудро. Он заранее соскочил с жеребца, чтобы наши лошади не выдали его приближение.

А мы, поглощенные внезапно возникшим желанием (или любовью, называйте это как хотите) не услышали его. Мы вообще ничего не слышали.

На нем был серый бурнус. Капюшон лежал на плечах, и я снова увидел свои каштановые волосы, только тронутые сединой. Мой рост. Но теперь он был тяжелее, потому что часть себя я оставил в шахте.

Терон смотрел на Дел.

– Нам нужно закончить танец.

– Подожди минутку, – влез я. – Тебя же забрал африт.

– Я снова нашел вас, а остальное тебя не касается, Южанин.

– Меня все касается, – не унимался я. – Как ты выбрался? И что ты здесь делаешь?

– Могу объяснить. Между мной и этой женщиной осталось невыясненное дело, – он смотрел на Дел, не обращая на меня внимания. – И я пришел закончить танец.

– Может быть, – я всегда нагло влезал между людьми. – Но прежде чем вы двое начнете разбираться со своим невыясненным делом, мне бы хотелось выслушать твой ответ.

Терон не улыбнулся.

– У африта больше нет хозяина, а у Русали танзира.

Я не удивился. Алрик говорил, что Лахаму не блистал талантами, а Терон был опасным человеком.

Я смотрел на него. Он спокойно снимал сандалии, бурнус, перевязь. Все, кроме набедренной повязки. Закончив, он вытащил из ножен меч, и я снова увидел чужие руны, радужные на бледно-пурпурной стали, которая была… не совсем сталью.

Как и в Русали, наши взгляды встретились. Передо мной стоял человек, который хотел убить ее, и моя рука непроизвольно тянулась к мечу. Но это был танец Дел. Не мой.

Дел сняла сандалии, перевязь, откинула их в сторону. С обнаженным мечом в руках она повернулась ко мне.

– Тигр… – мягко сказала Дел.

Я отошел от чепраков и колодца поближе к огню, вонзил острие Разящего в песок и начал рисовать круг. На небе сияла полная луна. Горел костер. Света было более чем достаточно для смерти.

Линия замкнулась. Я убрал Разящего в ножны и жестом предложил Северянам положить мечи в центр круга. Они так и сделали, и вышли за линию круга.

Они смотрели друг на друга через круг. В серебристом свете луны на песке лежало кольцо тьмы, тонкая черная линия. Она ползла по песку как изогнувшаяся змея. Ветер отрывал лепестки пламени, и они наделяли кольцо жизнью. Независимо оттого, что происходило в нем.

– Приготовьтесь.

Они запели. Я смотрел на мечи в центре круга. Оба с серебряными рукоятями, оба с рунами на клинках, оба чужие для меня.